Выбрать главу

В мае 1940 года Гесс был направлен в Польшу для организации концентрационного лагеря в Освенциме; он пребывал там до ноября 1943 года. Позже... его переводят в Берлин, на пост шефа управления Д1 в инспекторате концентрационных лагерей... Будучи уже на этой работе, он возвращается в Освенцим для проведения так называемой “Акции Гесс”, т.е. массового уничтожения венгерских евреев...

После капитуляции Германии Гесс скрывается под фамилией боцмана Франца Ланга, работает на ферме... ...распознан и арестован 11 февраля 1946 года. Во время Нюрнбергского процесса, когда судили главных военных преступников, Гесс давал показания в качестве свидетеля защиты, а после окончания этого процесса он был передан Польше. Именно в польской тюрьме он пишет свои воспоминания. 2 апреля 1947 года Верховный народный трибунал приговорил Гесса к смертной казни через повешение. Приговор был приведен в исполнение на территории бывшего концентрационного лагеря в Освенциме [49, с. 5-6].

ГЕСС (воспоминания об Освенциме):

Я обязан был спокойно смотреть на то, как матери с плачущими или смеющимися детьми шли в газовые камеры.

Однажды двое малышей так увлеклись игрой, что мать не могла их оторвать от нее... Никогда не забуду взгляда этой матери, молящего о пощаде... Евреи, находившиеся в газовой камере, начинали уже волноваться, и я должен был действовать, ...я сделал знак одному из офицеров. Он взял на руки упирающихся детей и под душераздирающие рыдания матери, идущей сзади, отнес малышей в газовую камеру...

<...>

...моей семье было хорошо в Освенциме. Выполнялось каждое желание моей жены и детей. Дети могли играть, сколько хотели, у жены было столько любимых цветов, что она чувствовала себя как в раю... Каждое воскресенье я ездил с женой и детьми по полям, ходили по конюшням, невозможно было обойти и псарни. Больше всего мы любили двух наших лошадей и жеребенка. У детей в саду всегда были... черепахи, куницы, кошки, маленькие ящерицы. Летом дети плескались в садовом бассейне или в реке Соле. Самой большой радостью для них было, когда и я купался вместе с ними. Но у меня было слишком мало времени для моих детей (49, с. 94-95, 97-98].

ЭЙХМАН:

Гесс был хорошим коллегой и другом. <...> Гесс был примерным семьянином, воплощением скромности, пунктуальности и аккуратности. <...> О том, что самому Гессу, как человеку, работа его, составной частью которой было уничтожение врага, причиняла страдания, я знаю от него самого...

У него не было никаких пристрастий, пил он очень мало, только для формы, курил в общем-то лишь за компанию [48, № 9, с. 123,124].

ГЕСС:

...я ничего не видел, кроме работы и задач, возложенных на меня. Это вытеснило из меня все человеческое. <...>

...я сделался в какой-то степени мизантропом. Часто бывало так, что на вечерах среди близких знакомых я становился вдруг молчаливым и отталкивающим; охотнее всего я бы ушел, чтобы быть в одиночестве... Усилием воли я брал себя в руки и с помощью алкоголя старался избавиться от подступающего плохого настроения...

<...>

Бывало и так, что находясь дома, я вдруг обращался к своим мыслям, к каким-то деталям экстерминации [уничтожения], и тогда я вынужден был уйти: я не мог выдержать в сердечной семейной обстановке. <...> Моя жена никогда не могла объяснить себе, почему я так часто бываю угрюмым...

Присутствуя ночью при разгрузке эшелонов с людьми, находясь рядом с газовыми камерами и кострами, на которых горели трупы, я часто думал о своей жене и детях, не связывая однако этих мыслей со всем происходящим вокруг. <...> Когда видишь женщин с детьми, которые идут в газовые камеры, невозможно избавиться от мыслей о собственной семье.

Я забыл, что такое счастье с того момента, когда в Освенциме приступили к массовому уничтожению евреев [49, с. 41, 96].

Е. РАВИЧ:

Гиммлер сказал о Гейдрихе, что тот “бесконечно страдал, никогда не знал покоя и разрядки”, а Пауль Блобель, командовавший одним из оперативных отделов СС, которые вели резню... показал во время следствия: “...наши, которые участвовали в этом, потеряли больше нервов, чем те, которые должны были быть расстреляны...” [49, с. 22].

Сколько же их, страдальцев!.. Согласно данным [3, т. 2] в СС - “охранных отрядах” нацистской партии - служило около 800 тысяч человек [с. 827], в “штурмовых отрядах” СА - миллионы [с. 815]. Кроме того, были 600 тысяч политических руководителей различного ранга [с. 794], “гитлерюгенд”, охвативший практически всю германскую молодежь [с. 1084], и просто солдаты, просто партийцы, просто крестьяне, просто искренние патриоты Фобии - десятки миллионов,

Рядовые

КАЦМАН (группенфюрер [генерал-лейтенант] СС; из отчета об уничтожении 434329 евреев Восточной Галиции):

Несмотря на исключительно тяжкое бремя, возложенное на каждого члена СС и полиции, дух наших людей остался силен и достоин похвалы... Только благодаря преданности долгу, проявленной каждым командиром и рядовым, было возможно в столь краткий срок покончить с этой нечистью [5, с. 88-89].

И. ВАССО (свидетельница на Нюрнбергском процессе):

Зверствами над... населением Львова занимались не только взрослые немцы и старые нацисты, но и юная немецкая молодежь в лице представителей организованной во Львове фашистско-молодежной организации “гитлерюгенд”. Эти молодчики, одетые в униформу и вооруженные охотничьими ножами, палашами и часто пистолетами, целыми отрядами рыскали по городу, врывались в еврейские квартиры... убивая всех застигнутых ими в квартирах, включая и детей. ни часто останавливали на улицах города показавшихся им подозрительными детей и с криками убивали их на месте. Эта гитлеровская молодёжь.. выискивала скрывавшихся евреев, устраивала засады и нападения на проходивших, убивая одних на месте как евреев, а других волокла за собой и сдавала гестапо, причем часто их жертвами были поляки, русские, украинцы. <...> Это особенно было заметно при проведении “акции гетто”, когда систематически и планово истреблялись дети различных возрастов, находившиеся в специально созданных детских еврейских домах, куда, как только собиралось в них достаточное количество детей, врывались гестаповцы, сопровождаемые “гитлерюгендовцами” [3, т. 2, с. 440].

ГИТЛЕР:

Мы вырастим молодежь, перед которой содрогнется мир, молодежь резкую, требовательную, жестокую. <...> В ней не должно быть ни слабости, ни нежности. Я хочу видеть в ее взоре блеск хищного зверя [3,т.2,с.435].

ЛЕКУРТ (обер-ефрейтор немецкой армии, фотолаборант; показания в военном трибунале):

...я занимался в свободное от работы время, ради своего интереса, расстрелом военнопленных бойцов Красной Армии и мирных граждан... Мной делались отметки в особой книге, сколько я расстрелял военнопленных и мирных граждан.

<...>

Я в составе карательной экспедиции приходил в деревню... Я поджигал дом, а если кто пытался спастись из домов, то я их загонял обратно в дом или расстреливал. Таким образом мною было сожжено 30 домов и 70 человек мирного населения, в основном старики, женщины и дети...

Всего мною лично было расстреляно 1200 человек...

<...> За хорошую работу и службу... выразившуюся в том, что расстреливал военнопленных и советских граждан, мне досрочно... присвоили очередное звание обер-ефрейтора... и наградили “Восточной медалью”... [3, т. 1, с. 521-522].

Г. ХАУЗНЕР (лагерь в Треблинке):

...сбрасывали трупы в ямы. <.,.> Был случай, когда одного человека бросили в яму еще живым. Ему удалось бежать, но крестьяне, у которых он хотел укрыться, привели его обратно и передали властям лагеря.

Эсэсовец Курт Франц зверски издевался над ним и в конце концов палкой забил насмерть [5, с. 155].

Э. РАССЕЛ (концлагерь Равенсбрюк):

Доротея Бинц... работала до войны судомойкой, ...когда ей не было еще 20 лет, поступила добровольцем в СС. Ее немедленно направили в... лагерь в Равенсбрюке. Здесь Бинц, к ее возмущению, назначили на работу в лагерную кухню, учитывая, несомненно, работу в прошлом.

<...> Не прошло и нескольких месяцев, как ее назначили надзирательницей.

Жестокое существо с садистскими наклонностями, она с этого дня стала неотъемлемой частью лагерной системы... Женская разновидность животных была даже еще свирепее мужской.

Бинц изо дня в день избивала... всех, кто попадался ей под руку... Она пользовалась палкой, хлыстом, ремнем, а иной раз пресс-папье, стоявшим на столе в ее кабинете... Ее появление наводило ужас на весь лагерь.

<...>

По свидетельству одной из жертв Бинц, пощечина, нанесенная ее рукой, была делом нешуточным: “Это равнялось удару, нанесенному мне сильным мужчиной, - их этому специально обучали...” [4, с. 229].

<...>

Начальник “политического отдела” лагеря Рамдор был офицер уголовной полиции, а не СС. Однако... Рамдор никому не уступал в жестокости.

<...> Во время допроса одной польки... Рамдор назначил ей “шесть водяных душей” - пытку, изобретенную им самим.

Жертву ставили под специальный душ высокого давления из ледяной воды, которая подавалась из пожарного крана.

<...> Рамдор подвергал людей самым жестоким физическим и моральным пыткам. <...> Он связывал заключенным руки за спиной и заставлял их ложиться на стол животом вниз, так чтобы голова свисала над краем стола. Около этого края ставили стул с тазом, наполненным

водой. Рамдор хватал женщин за волосы и окунал лицом в воду.

<..-> Когда в 1947 году в Гамбурге трибунал по делам о военных преступлениях приговорил Рамдора к смертной казни через повешение, многие его родственники и друзья прислали письма, в которых указывали, что “дорогой добрый Людвиг был неспособен обидеть даже животное”; что это человек, “любящий природу”, “защитник бедных и угнетенных”; что “во время прогулок за городом он иногда делал странные маленькие прыжки, дабы не раздавить попавшую ему под ногу улитку или ящерицу”, а однажды, когда он хоронил канарейку своей тещи, то “бережно положил птичку в коробку, прикрыл ее

розой и зарыл под розовым кустом” [4, с. 224-226].

Рамдор - это что!.. Мелкота...

ГИММЛЕР (речь перед руководителями СС в 1943 г.):

Мне совершенно безразлична судьба русских или чехов. <...> Живут другие народы в достатке или подыхают с голоду - меня это интересует лишь постольку, поскольку они нам нужны в качестве рабов. <...>

...уничтожение еврейского народа. <...> Это лучшая страница нашей истории [67, с. 194].

ГИММЛЕР (в беседе со своим врачом, любителем охоты):

Как вы можете находить удовольствие в стрельбе из засады по бедным зверюшкам, которые пасутся на опушке леса, невинные, безоружные, не ожидающие никакого зла? Ведь это по сути дела обычное убийство... Природа так прекрасна, и каждый зверь имеет право на

жизнь. <...> Я недавно узнал, что буддийские монахи, идя вечером через лес, берут с собой звоночек, чтобы предостеречь лесных зверят, которых можно затоптать, чтобы сошли с дороги. У нас же давят каждого червяка, каждую козявку... [67, с. 204].

Торквемада был вегетарианец. И Гитлер...

ЮНГЕ (бывшая секретарша Гитлера):

Тех, кто ел мясо, Гитлер называл “вурдалаками”. “Знаете, что вы едите? - говорил он. - В Польше я однажды посетил скотобойню, страшно было смотреть, как волокли несчастных коров, как мычали телята, как текла кровь...”

<...> Со своими ближайшими сотрудницами он был неизменно любезен, ни разу не повышал голоса и называл нас не иначе, как “дитя мое”, “моя прелесть” и так далее. У него был неповторимый австрийский шарм. Не было случая, чтобы он не поцеловал мне руку. Он мог подойти к любой из нас, погладить по голове или потрепать за ухо [59,1969, № 10, с. 162-163].

Г. СМОЛЯР (уничтожение минского гетто, 2 марта 1942 г.):

...приезжает обер-палач Белоруссии Кубе. Он бросает конфеты детям, которых живыми бросают в могилу... [90, с. 54].

Э. РАССЕЛ:

Существовал концентрационный лагерь, который в 1945 году, после того, как из него убрали все следы смерти, мог посещать народ. Лагерь находился в Дахау, недалеко от Мюнхена, и посетитель уходил оттуда с незабываемым впечатлением.

Единственные заключенные, которых он там видел, были немцы, обвиняемые в военных преступлениях и ожидавшие суда или освобождения. Каждый из них жил с комфортом в светлой удобной камере, пользовался электрическим освещением, а зимой - центральным отоплением, имел кровать, стол, стул и книги. Вид у них был упитанный и холеный, а лица выражали легкое удивление. <...>

...посетитель отправлялся на другой конец лагеря, где находился крематорий. Там еще полностью сохранился весь механизм смерти, которым так долго пользовались...

Исчезли трупы, которые когда-то лежали в пристройке, ожидая сожжения, потому что в газовых камерах умерщвляли больше, чем пропускали печи; исчезли и несчастные человеческие существа, ожидавшие своей очереди, чтобы войти в камеру смерти. Они исчезли навсегда, но призраки их остались, и все напоминало о них.

А дальше можно было видеть чистым и прибранным помещение, где жертвы раздевались, газовую камеру с глазком, в который смотрел оператор... примыкающее здание крематория и носилки на железных колесиках, сбрасывавшие трупы в пасть печи, небольшую комнату, где трупы были навалены до потолка и где на оштукатуренных стенах еще оставались отпечатки их ног, машину, перемалывающую кости...

Проходя по этим помещениям и обозревая сцену столь многих страданий и трагедий, посетитель еще ощущал смрад разлагавшихся трупов и запах горелого мяса, но что же он видел, когда, выйдя на чистый свежий воздух, поднимал глаза к небу, чтобы освободиться от

этого кошмара? К шесту на крыше крематория была прибита маленькая грубо сколоченная скворешня, которую устроил здесь какой-то страдавший раздвоением личности эсэсовец.

Тогда и только тогда можно было понять, почему нация, давшая миру Гете и Бетховена, Шиллера и Шуберта, дала ему также Освенцим и Бельзен, Равенсбрюк и Дахау [4, с. 273-274].

X. ШОУКРОСС:

Много лет тому назад Гете сказал про германский народ, что однажды судьба его накажет...

“Накажет его, потому что он предал самого себя и не хотел оставаться тем, что он есть. Грустно, что он не знает прелестей истины; отвратительно, что ему так дороги туман, дым и отвратительная неумеренность; достойно сожаления, что он искренне подчиняется любому

безумному негодяю, который обращается к его самым низменным инстинктам, который поощряет его пороки и поучает его понимать национализм как разобщение и жестокость” [3, т. 2, с. 584-585].

Л. АШКЕНАЗИ:

Никто и не заметил, что в прошлую войну

Среди пропавших без вести был мальчик по имени

Давид.

Его последний вопрос был: - Скажите, господин учитель,

от чего происходит слово “гетто”? Не от

Гёте?

[91,с. 48]