В купе пусто, и поэтому наш разговор с самого начала течет плавно и свободно. Желание Филиппа попасть в дивизию «Викинг», в которой служат главным образом добровольцы из различных европейских стран, наконец осуществилось. Об этом стало известно позавчера. Он в полном восторге и с нетерпением ждет нового назначения. Через несколько дней он отправится на юг России и вскоре получит под свое начало пехотный взвод. Кроме того, его ожидает новое звание — унтер-штурмфюрера СС. В то время почти все мы внимательно следили за ходом войны. Многие из нас дома повесили на стену географические карты, на которых втыкали булавки с ярким оперением под названиями тех городов, рек и территорий, о которых шла речь в последних сводках с фронта. Эта привычка возникла еще в первые дни войны. Местоположение булавок менялось с очередным выпуском радионовостей, в которых сообщалось о дальнейшем продвижении наших войск. Таким образом, я знал о летнем наступлении вермахта на юге России, когда был совершен могучий рывок в направлении нефтяных месторождений Кавказа. Мне также было известно о том, что дивизия «Викинг» воюет именно в этих местах. Хотя Филиппу пока особенно нечего было сказать о реальных боевых операциях, я с интересом слушал его рассказы о стратегических замыслах верховного военного командования. Он объяснил мне, что победа в войне необходима не только ради контроля за нефтяными месторождениями, в равной степени важен и выход немецких войск к берегам Волги. Только в этом случае нам откроется путь на север, что позволит сомкнуть кольцо вокруг Москвы.
Разумеется, я был под сильным впечатлением от услышанного. Наверное, именно тогда я впервые получил приблизительное представление об экономической стороне войны, ее возможностях и крайностях. Однако в ту пору мне казалось, что наши ограниченные запасы нефти можно увеличить благодаря прозорливому руководству фюрера. Однако в октябре 1942 года было известно, что наши войска ведут упорные бои на Северном Кавказе, а также на подступах к Волге, и даже из официальных радиосообщений явствовало, что наше наступление развивается медленно, а в горных местностях даже временно остановилось. Таким образом, оптимизм Филиппа мог вызвать у меня сомнения в благополучном исходе войны, однако он был абсолютно уверен в нашей победе. По его словам, все наши силы были сосредоточены на юге России. Неужели я не слышал о том, что некоторые передовые части вермахта уже достигли побережья Каспийского моря? Более того, он сообщил мне, что приток молодых добровольцев из европейских стран в войска СС даже увеличился по сравнению с прошлым годом. Он будет усиливаться и далее, и это свидетельствует о том, что все больше людей за границей убеждаются в том, что Германии нужна помощь в ее борьбе с большевизмом. Эти рассуждения Филиппа надолго запомнились мне. Я был горд тем, что решил связать свою судьбу с передовым отрядом немецких войск, который позволит мне внести вклад в дело победы.
Тем временем купе наполняется подсевшими в поезд сельскими жителями. Пожилую женщину, видимо, заинтересовал наш разговор. Она внимательно прислушивается к нашим словам, и мы переводим беседу в общее русло.
По прибытии в Харденбург Филипп воспользовался представившейся возможностью и навестил мою бабушку. Мы увидели дом, который на первый взгляд никак не пострадал от войны. На фоне леса и сада он выглядит удивительно живописно. Лужайки превратились в дикие луга с высокой травой. На старом теннисном корте теперь выращивается картофель. По птичьему двору бродят куры. Живые изгороди нуждаются в стрижке. Нас встречает бабушка, которой в последнее время приходится выполнять практически всю работу по дому. Эдда с головой ушла в работу на посту главы местного отделения НСДАП, занимаясь укреплением морального духа в тылу. В настоящее время она занимается сбором теплых вещей для солдат-фронтовиков. Стэна вернулась к профессии медсестры и сейчас служит в Красном Кресте где-то на юге России. Поскольку в последние дни стояла морозная погода, а в доме не работает паровое отопление, то во всех комнатах холодно, за исключением гостиной — там топится печь — и примыкающей к ней библиотеки.
В последние годы библиотека стала любимой комнатой бабушки, где у нее всегда под рукой книги Шопенгауэра, Ницше и Шпенглера, философов, которых она внимательно перечитывает. Я узнал об этом относительно недавно, обнаружив на полях книг оставленные ею записи. Она рада видеть нас и довольна возможностью пообщаться с молодежью. В знак своего расположения она угощает нас шерри, за которым отправляет меня в кладовую. Критически осмысливая ту давнюю встречу, я считаю, что трезвый сдержанный рассказ Филиппа о своем военном опыте показался бабушке более интересным по сравнению с рассказами Эдды, постоянно преувеличивавшей роль национал-социалистов в жизни Германии.