Выбрать главу

– Всё чего пожелаете, Ваше Величество.

Настороженно кивнув, Медичи продолжила.

– Известно ли вам, господин кардинал, что в настоящее время, нашей внешней политикой недовольны в Мадриде?

– Вполне возможно Мадам.

– А уж если разочаровать Мадрид, то разумно было бы допустить, что возможно расположить против себя и Вену?

Кардинал смиренно кивнул.

– И это верно, Ваше Величество.

– Ко всему этому, как нам стало известно…

Она устремила многозначительный взгляд на д'Эпернона.

– …следует добавить назревающий мятеж?

В этот миг, она вернула свой стремительный взор Ришелье, желая по его реакции определить степень неудобств или удивления доставленных ему каверзным вопросом. Но пытливый взгляд королевы-матери разбился вдребезги, о куртины спокойствия и бастионы безразличия Первого министра.

– Вы Ришелье, должны как Первый министр, добиться от короля вступления в переговоры с Испанией, и посодействовать принятию решений в пользу Мадрида, с тем, чтобы выполнить все выдвинутые Габсбургами требования, иначе…

Натолкнувшись на иронию в глазах кардинала, она умолкла.

– Ваше Величество, я благодарен вам, за возложенную на меня миссию. Но я всего лишь князь церкви, обремененный непосильной министерской ношей. Под силу ли мне, скромному слуге Господа нашего, убедить в том, чего вы желаете, нашего короля, сына великого Генриха Бурбона…?

Он с мольбой воззвал к Марии Медичи.

– … Славного Генриха, который вознамерился укротить Габсбургов, собравшись в поход на Вену, за, что и был, как вы помните, убит предателем, на улице Ферронери.

– А разве Равальяк не религиозный фанатик?!

Поспешил уточнить д'Эпернон.

– Одно другого не исключает.

Голосом, в котором на сей раз преобладал металл, бросил кардинал.

– И вы полагаете, это было заказное, политическое убийство?!

Воскликнул д'Эпернон, разыгрывая изумление, в расчете на поддержку королевы.

– Вам ли не знать, любезный д'Эпернон?

Излишне учтиво произнес кардинал, пригвоздив герцога, к позорному щиту предательства, отточенной беспощадностью улыбкой, одной из тех, что скорее таила угрозу, чем выражала расположение.

– И не нужно так кричать, из-за вас я не слышу собственных мыслей.

Швырнув, словно кость собаке, переполненную презрением реплику в лицо д'Эпернона, кардинал вновь обратился к Марии Медичи.

– Из того, что я, только сейчас, услышал от вас, Мадам, можно заключить, что ваши нынешние советники отменно скверные. Все приведенные доводы, которыми вы мне предлагаете воспользоваться, с намерениями переубедить Его Величество, а если потребуется то и Королевский совет, несостоятельны. Посудите сами: Вы опасаетесь мятежа – спешу вам донести, что изменники разбиты, а те, кому не посчастливилось остаться в живых, заточены в Бастилию. Теперь, что касается Вены – армии Фердинанда, завязли в Германии. И Тилли и Валленштейн считают потери, нанесенные генералом чумой, проредившим имперское воинство пострашнее картечи. И наконец, Испания – я попытаюсь выразить полную уверенность, что Мадрид, не решиться напасть до тех пор, пока в Каталонии, пылает восстание. Если ваши советники, вместо того, чтобы рекомендовать вам всякий вздор, сумеют каким-то образом повлиять на ход событий в Старом Свете, и направить его в нужное Вашему Величеству русло, я готов выслушать их, и исполнить любые ваши поручения.

Он поднялся, с почтением поклонившись королеве-матери.

– Ваше Величество, прошу простить, но меня ожидают неотложные дела государственной важности. Всегда к вашим услугам, ваш покорный слуга.

С пренебрежением кивнув д'Эпернону, кардинал, так же бесшумно как появился, вышел из кабинета.

По лицу королевы пробежала легкая дрожь, свидетельствующая о борьбе с одолевающей её яростью, стремящейся вырваться наружу. Она с нечеловеческими усилиями подавила в себе приступ нахлынувшей желчи, и все же до конца не в состоянии скрыть неистовства, произнесла:

– Что ж, кардинал, вы сами сделали свой выбор, теперь берегитесь.

Тем временем Ришелье, преодолел расстояние от Лютневого до Оружейного кабинета, где и застал монарха в компании маршалов де Ледигьера и де Бассомпьера, а так же королевского шута, беспечного л'Анжели, обнаружив всех четверых за довольно странным занятием.

Здесь, прежде чем продолжить наш рассказ, хотелось бы сказать несколько слов о двух замечательных людях того времени, достойных не просто упоминания на страницах нашего скромного повествования, но и более подробного знакомства с ними, теми кто несомненно вошел в анналы истории, оставив глубокий и неоднозначный след.