Выбрать главу

— Мадам, так обычно обращается ко мне маг Карпинус, а вы так любезно назвали меня человеком. Так чего же вы хотите от меня, мадам?

Грозная дама, сурово сдвинула брови и, похоже, хотела сказать еще что-то, но Гефест, жестом остановил её и, предупредив очередную колкость Афины, с улыбкой сказал мне:

— Милорд, мы действительно нуждаемся в вашей помощи, так как нам все еще грозит опасность.

Сделав, вполне приличную, небольшую паузу, я дружелюбно спросил бога огня:

— Гефест, объясните подробнее на счет опасности? Из всего того, что я здесь вижу, мне понятно следующее: вы находились в опасном положении некоторое время назад, затем ваше положение значительно изменилось к лучшему, но опасность все еще грозит вам и вы, Старшие маги, приходите ко мне, простому смертному за тем, чтобы я вам помог. Вам не кажется, что мне следовало бы знать немного больше, чтобы оперативно и действенно помочь вам?

Мои гости обменялись несколькими фразами на древнегреческом языке, но я и это терпеливо снес. После некоторых колебаний Гефест рассказал мне о том, что они были заложниками мага Карпинуса, во время одного из обострений между ним и магом Альтиусом-Зевсом и, в конечном итоге, стали узниками его ужасной тюрьмы. Произошло это после того, как Гефест попытался организовать побег Афины с острова. Бог-кузнец сотворил белые, магические крылья и поставил их на спину старому мерину, на котором возили воду. Для того, чтобы этот доходяга стал полноценным пегасом, нужно было ждать семь дней, но их заложили магу-вредителю. Маг Карпинус усмирил пегаса, по кличке Узиил тем, что возложил на его голову золотую корону.

Узиил стал дежурным пегасом мага Карпинуса, а Афину, Артемиду и Гефеста, без каких-либо проволочек, на долгих сто пятьдесят лет заточили в бассейн с нечистотами. Магический голубой шар, взявшийся неизвестно откуда, освободил их из заточения, но поскольку у них не было крылатых магических коней, чтобы бежать с острова Мелиторн, они и обратились ко мне. Даже в том случае, если я соглашусь дать им коней, предприятие будет довольно рискованным, так как их не любят на этом острове. Не смотря на риск преследования, древнегреческие боги не собирались дожидаться того момента, когда маг Карпинус придумает для них наказание еще пострашнее, чем то, через которое они уже прошли. Они пришли ко мне за тем, чтобы найти временное убежище в Золотой башне, пока Гефест сделает новые магические крылья, а поскольку у меня есть прекрасные, сильные магические скакуны, то уже через трое или максимум через четверо суток они превратятся в пегасов, а они пока что спрячутся и будут сидеть очень тихо.

Их история заставила меня задуматься, ведь если такие маги боятся Карпинуса, то что тогда должен делать я? Малость пораскинув мозгами, я сказал уже совершенно нормальным и дружелюбным тоном:

— Друзья мои, я очень сочувствую вам. Однако, прошу вас, не беспокойтесь, переправлять людей в Золотой замок мне не впервой. Недавно я уже отправил к магу Альтиусу, божественную царицу Нефертити и я с радостью помогу вам. У меня самого этот зловредный маг, давно уже в печенках сидит.

Афина, выслушав меня с царственным величием и немигающим взглядом, услышав имя царицы Египта, слегка оживилась и презрительно фыркнула:

— Так эта египетская шлюшка вновь вернулась свою тесную каморку в Золотом замке? Интересно, что же она теперь там будет делать, когда стала древней старухой? Станет забавлять солдат мага Альтиуса рассказами о своем былом величии?

По-моему, мою рожу все-таки изрядно перекосило в этот момент, так как Афина вновь удивленно вскинула брови. Не желая более терпеть такого откровенного хамства, я ответил ей ледяным тоном:

— Мадам, моя божественная царица Нефертити вновь молода и прекрасна, и я очарован её невероятной красотой. В Золотом замке она занимает теперь одну из самых больших и красивых башен, у царицы несколько десятков слуг, а скоро их станет сотни и сотни. Верховный маг Альтиус обедает с ней каждый день и она имеет на него очень большое влияние. Правда, меня несколько смущает то обстоятельство, что моя маленькая милая Неффи все мои просьбы к Бенни передает ему в виде приказов, но когда я буду в Золотом замке, то обязательно отшлепаю её и извинюсь перед стариной Бенни за эти невинные шалости.

Мои слова возымели свое действие и Афина слегка склонила голову, но затем выпрямилась и спросила меня:

— И кто же вернул молодость этой женщине?

— Как кто? Разумеется я. - Ответил я Афине и язвительно добавил - Или вы, мадам, в самом деле считаете, что голубой магический шар сам прилетел в ваше узилище? Нет, мадам, это была моя работа. Просто я не хочу раньше времени вдохновлять оппозицию, иначе она до срока начнет досаждать старикашке Карпинусу. Поэтому я постарался сделать так, чтобы никто не связывал деятельность магических купелей с моим именем. Увы, мадам, начиная с Микен я только тем и занимаюсь, что возвращаю в Парадиз Ланд молодость и любовь. Правда Пан почему-то считает это похотью, но, поскольку он и сам этому рад, я вовсе не считаю, что поступаю неправильно. А вы как думаете, мадам, прав я был тогда, когда вложил в свою магию столько чувственности и эротики?

Честное слово, у меня и в мыслях не было, завалить эту гордячку в постель, но по тому, как она взглянула на меня, я понял, что до этого рукой подать. Поскольку мне не хотелось выглядеть в глазах Лауры, сексуально озабоченным типом, то я тут же поторопился высказать мои гостям, свой план бегства:

— Друзья мои, лететь на пегасах это долго, опасно и все-таки не очень удобно. Давайте-ка я отправлю вас Восточный Парадиз на драконе? Вы долетите до Золотого замка всего за каких-то несколько часов, да к тому же с полным комфортом, который я вам обеспечу.

Достав уоки-токи, я немедленно связался с Годзиллой и велел ему бросить все дела и срочно лететь в Синий замок. Вот тут я, похоже, сделал большую ошибку, дав моим гостям услышать ответ дракона, который бодрым и веселым голосом сообщил мне, что он прибудет в Синий замок, ровно через три с половиной часа. Афина, немедленно сделала рукой властный жест и её спутники тотчас удалились, а я остался один на один с этой львицей в женском обличье, которая целых сто пятьдесят лет не знала не то что мужской ласки, а даже нормального сна и была лишена всего, кроме мук и страданий.