За соседним столом сидела женщина. Она и стонала.
— Мм… — подвывала она с набитым ртом и широко раскрытыми глазами. — Мм…
Мы обе уставились на нее, но она ничего не замечала: сосредоточилась на собственных вкусовых ощущениях.
— Интересно, что она ест? — сказала я.
— Фуа-гра с лесной земляникой, — сказал наш официант, неожиданно появившись возле нашего стола. — Она восхитительна. Вкус яркий и насыщенный. Позвольте, я и вам принесу.
Кэрол вздохнула.
— Мне нравится, когда тебя узнают, — сказала она. — Это куда приятнее, чем ходить с бедной Бетти. Однако у меня возникает вопрос. Как думаешь, это женщина — подстава?
— Что? — не поняла я.
— Подстава, — повторила Кэрол. — Понимаешь, человек, специально посаженный в ресторан, чтобы произвести впечатление на критика.
— Я об этом не подозревала, — удивилась я.
— Иногда, — сказала она с некоторой суровостью, — мне кажется, что ты слишком доверчива. Разве ты не замечала, что каждый раз, когда тебя узнают, владельцы ресторана ублажают не только тебя, но и столы по соседству с тобой, где сидят их друзья?
— В самом деле? — Я удивилась еще больше.
— О господи! Ну конечно. Они зовут всех знакомых на бесплатный обед. Те должны много заказывать и громко восхищаться едой. Я постоянно слышу такие истории.
— Ты мне никогда не говорила! — сказала я с упреком.
— Но неужели та сама ничего не знала?
Я могла бы ответить, но в этот момент появилась фуа-гра, и я начала понимать, почему соседка так громко стонала. На тарелке лежал бледно-розовый цилиндр с рассыпанными по нему темно-красными ягодами и крошечной фасолью цвета весенних листьев. Первое ощущение вызвало шок: печень была сдобрена арманьяком и специями. У меня загорелся язык. Я взяла в рот еще кусочек, и интенсивность вкуса сменилась чем-то приглушенным — его усмирила земляника. Третье ощущение вызвала фасоль, гладко-скользкая на фоне бархатистой поверхности печени. Это блюдо лишало вас дара речи. Долгое время никто из нас не произнес ни слова.
Молчание нарушила Кэрол.
— Расскажи мне, — попросила она, — о Рокко Ди Спирито.
Впервые я попробовала еду Рокко в девяносто пятом году в ресторане «Дава», и его блюда поразили меня своей оригинальностью. Тогда он был молод — ему не исполнилось и тридцати, — и он не мог еще привлекать к себе толпы. Ходило много слухов о том, что стоимость еды зашкаливает и выходит из-под контроля, поэтому я не удивилась, что ресторан закрыли. Год спустя или чуть больше он появился в новом ресторане, «Юнион Пасифик». Готовил он сказочно, но еда так нескоро оказывалась на столе, что я дала ему лишь две звезды. Его фанаты громко протестовали. Началась кампания, которую, как я подозревала, он и организовал. «Рокко, — написали они, — был ограблен!» Даже гастрономический воитель, господин Шапиро, принял участие в протестном движении. «Уходите, — написал он. — Ди Спирито — великий талант. Вы совершили ошибку; этот шеф заслуживает трех звезд».
И вот я здесь, без маски, в самый жаркий день года, снова во власти чар мастера.
Мы ели холодный, яркий, летний салат — сахаристые брусочки арбуза перемежались с гладкими полосками авокадо. Кольца кальмаров цвета бледной лаванды непостижимо сплетались со скользким авокадо и хрустким арбузом. Ощущение от гладкой, бархатистой и скользящей поверхности непрерывно и захватывающе менялось. Некоторое время спустя я постаралась отбросить анализ и сосредоточилась на вкусе, и тут я поняла, что три составляющих салата обладают удивительным сходством — общей умеренной сладостью. Блюдо оказалось таким соблазнительным, что я нескоро заметила, что Кэрол тоже примолкла.
— Я прислушиваюсь к вкусу, — сказала она. — Зобная железа со щавелем и дыней-канталупой — поразительное блюдо. На, попробуй.
Она передала вилку и я ощутила поразительное сочетание. Сладковатая зобная железа и дыня отлично гармонировали с пикантной щавелевой кислинкой.
— Мне кажется, что я в магическом коконе, — сказала Кэрол, — и здесь могут происходить лишь приятные события.
— Понимаю, — сказала я. — Я чувствую то же самое.
Мы просидели там целый день, наслаждаясь необычайными вкусовыми сочетаниями. На стол явился белоснежный квадрат трески. Он был похож на огромную маршмеллу с разбросанными по ней блестками. Я взяла в рот кусочек, предполагая, что почувствую океанский рассол, а на деле ощутила совершенно другой вкус, насыщенный, глубокий и загадочный. Рыба была приготовлена в гусином жире, она впитала вкус птицы. Это было удивительно и волнующе. Казалось, что я одновременно плыву и летаю. Курица тоже оказалась необыкновенной: ее пропитали ароматом лимонной цедры так, что она совсем не пахла птицей. Затем филе нарезали длинными полосками, необычайно мягкими и нежными. Она благоухала лимоном, специями и летними трюфелями. Из этих грибов приготовили пюре и уложили на него курицу.