— Ты хочешь доказать свое превосходство надо мной…
Руперт, отразив очередной удар Вилфрида, отлетел от него в сторону, чтобы перехватить меч в другую руку и перевести дух.
Воин тоже перекинул меч в другую руку.
— Хочу, — проговорил он зло, покачиваясь от усталости. — И не просто хочу. Я возненавидел тебя, хоть и спас твою никчемную жизнь. И поэтому только один из нас войдет в пещеру.
— Готов поспорить с тобой, — снова рассмеялся Руперт. — Это не моя, а твоя жизнь никчемна. В отличие от тебя, я дышу полной грудью. А ты страж, всего-навсего жалкий страж проклятых сокровищ. И не можешь покинуть пещеру и стать свободным.
— Что? — растерялся воин и опустил меч, словно все силы его разом покинули.
Именно в этот момент Руперт размахнулся своим тяжелым мечом — и голова Вилфрида покатилась по песку, обагряя его кровью. Обычной человеческой кровью, а не черной джинна, как он думал раньше о воине.
Руперт испуганно взглянул на его вмиг обмякшее тело — меч выпал из обессилившей руки мертвого Вилфрида и, воткнувшись в песок, качнулся из стороны в сторону. Это он, Руперт, стал чудовищем, гулем, джинном. Он с силой воткнул рядом свой меч, обессиленно опустился на песок и руками потрогал свое тело — нет ни крыльев, ни обнаженного торса. Грудь привычно прикрывали потрепанные латы, руки — шипастые наплечники и наручи. Руперт прикоснулся к голове — на ней платок, который он повязывал от солнца прежде, чем ступить на пески. Все, как раньше. Что же это было? Магия? Но он так и не научился ей владеть. Нет, немного у него стало получаться — по крайней мере, кровь…
И тут рубиновая капля упала на песок и ядовитой змеей закрутилась возле ноги Руперта.
— Как ты думаешь, — изловчившись, он поймал кобру, та хоть и родилась из его крови, но кто знает, может, и для него ее укус смертелен, — кто теперь станет стражем сокровищ пещеры? Понимаешь, мне бы не хотелось.
Хотелось совсем другого — биться в истерике и кричать от ужаса. Он снова убил человека. Хоть он и воин, но привыкнуть к этому невозможно.
Руперт откинул в сторону змею и поднялся на ноги — нет у него времени на размышления о смысле жизни. Надо идти в пещеру, пока та не исчезла в песках, и взглянуть, что там творит Фаиза. Он ей вернул кинжалы и теперь опасался за жизнь Правителя Ночи — не найдя свою госпожу, могла в гневе пустить их в ход. Девушка решительна, резка и порой бывает абсолютно непредсказуема.
Глава 29
От горящих факелов в пещере было светло, как на солнце, и подозрительно тихо — ни тебе звона оружия, ни привычного карканья ворона, ни просто разговоров. Куда все подевались?
Руперт на всякий случай еще раз потрогал свою голову — платок никуда не исчез, а рога снова не появились. И хорошо бы они больше не появлялись вовсе.
— И где искать Фаизу с Талисом? — проворчал Руперт недовольно.
Он еще с прошлого визита помнил, что пещера не имеет ни конца, ни края. Идешь по ней, идешь, а она все не кончается, и горы с драгоценностями не уменьшаются, словно… Руперт замер. А не иллюзия ли это? Или все земные сокровища драконы схоронили в этой пещере, а воина приставили охранять ее вход снаружи?
А теперь воин мертв. И Руперт приложил к этому руку.
Он устало присел на входе прямо на песок — искать все равно никого не станет. Сами найдутся.
Руперт так и не понял, как задремал, видимо, сказывалось напряжение последних дней. Проснулся оттого, что прямо рядом с ним ссорились Фаиза и Талис.
— И где твой хозяин? — рассержено спросила девушка и топнула ногой. — Почему мы его не увидели до сих пор, хотя бродим по пещере уже давно? И где моя госпожа?
Руперт хмыкнул. Стоило бродить по пещере, когда красавица Акташа стоит прямо на входе, а рядом с ней второй каменной глыбой расположился сторожем Правитель Ночи. А руки их, если приглядеться, можно заметить, переплетены под самыми сводами пещеры. Не доверяя девушкам, Руперт интуитивно привалился, задремав, на Повелителя Ночи, а не на его подругу, но опять же, чтобы тот не приревновал его. Ему только гнева Повелителя Ночи не хватало на свою голову.
— Вон она, — не вставая с пола, Руперт ткнул мечом, который на всякий случай вынул из ножен, в сторону каменной колонны.
Он давно понял, что есть на самом деле сердце красавицы Акташи, но никак не мог понять, как заставить его биться в каменной груди.
— Ты лжешь… — опешила Фаиза. — Это должна быть статуя, а не просто камень.
Она покачала головой и испуганно взглянула на кинжалы, висевшие у нее на поясе. Фаиза положила на них руки.