Евгений Лукин
Честное рядовое
Отрывок № 1
Зима под Ташкентом выдалась небывало снежная. Жизнелюбивый амбал лейтенант Паничев при всяком удобном случае поднимал внушительный перст и мудро изрекал: «Это чтобы русские не забывали родину, а узбеки помнили, что есть Сибирь».
Дело было на посту, в полнолуние. Сверкали тремя заснеженными горбами охраняемые капониры, обведённые глубокой тропкой, по которой, бдительно и бодро неся караульную службу, двигался ваш покорный слуга. Валенки, тулуп, за плечом карабин с пушистым от инея штыком. Лежащий на пути предмет я заметил издали. Предмет был чёрен, продолговат, напоминал очертаниями пистолетную пулю размером с хороший снаряд, и на его гладком тупом рыле сиял лунный блик. Никаких следов ни справа, ни слева от стёжки не наблюдалось.
Первая в моей жизни встреча с неведомым отозвалась тревожным отупением. Подбросили? Кто? Зачем? Каким образом? Единственное предположение: некто укрылся на крепко утоптанном пятачке, где происходит смена караула (где ты там укроешься?), выждал, когда часовой пройдёт мимо, выскочил у него за спиной на кольцевую тропинку, беззвучно пробежал в противоположном направлении метров сто с гаком, подложил артефакт и успел вернуться незамеченным.
Бред!
А самое жуткое заключалось в том, что, чем ближе я подходил, тем непонятнее оно становилось.
Я замедлил шаг и взял оружие на изготовку.
До неопознанного лежащего объекта оставалось сорок шагов… тридцать… двадцать… десять…
В голове давно уже ворочалась мысль об инопланетянах.
За пять шагов я чуть было не дослал патрон в патронник.
Четыре шага… три… два…
И лишь тронув это штыком, понял, что передо мною моя собственная свалившаяся с валенка галоша.
Стало так неловко, что я молчал о случившемся до самого дембеля. Даже на «гражданке» признался друзьям не сразу — выждал несколько лет. Но вывод про себя сделал правильный и глубокий: ходя по замкнутой кривой, ничего, конечно, не найдёшь, зато ничего и не потеряешь. Разве что время.
Отрывок № 2
Ефрейтор Пипаш очень любил петь. Не знаю, как там на Западной Украине, откуда он был родом, а в группе дивизионов «Тантал» ему это категорически запрещалось. Исторгаемый им ослиный рёв, который он считал пением, повергал в ступор не только молодых бойцов, но и старослужащих. Однако, будучи дизелистом, певун вскоре нашёл выход. Упрятанные в глубь покатого холма дизель и кабина управления «стартом» разделены бетонной стеной. Допустим, идёт юстировка «пушек», то бишь пусковых установок, коих насчитывается ровно шесть. Грохот в дизельной стоит неимоверный. Кто что услышит?
Ефрейтор Пипаш вылезал из своей кабинки — и пел.
Пел он и в тот день, когда во второй огневой дивизион прибыла проверка в лице капитана из соседней части.
В бетонном закутке под стрельчатым сводом сидят за столом слегка уже вмазавшие командир стартовой батареи «дед» Сапрыкин и проверяющий. Капитан облачён в летнюю полевую форму. На Сапрыкине — галифе, сапоги и майка-алкоголичка. Из-под лакированного чёрного козырька, надвинутого ниже бровей, выдаётся лишь бугристый грушеобразный нос. И это неспроста. Потому что выражение глаз у «деда» Сапрыкина неизменно охальное.
А я в уголке черчу какой-то график.
Бетонная стена, отделяющая нас от дизельной, гудит и содрогается.
— Видишь? Сидит пишет, — заговорщически подтолкнув локтем, обращается «дед» к проверяющему. — Ты думаешь, кто это сидит пишет? Это моя правая рука сидит пишет. Так-то вот…
Проверяющий смотрит на меня и, ни хрена ни поняв, кивает с несколько оторопелым видом. Ну сидит рядовой, ну пишет… Но почему правая рука? И почему так таинственно? Вообще-то капитан собирался обсудить недочёты маскировки и противопожарной безопасности. Проверка соседней части — задание деликатное: сильно хвалить нельзя, но и сильно ругать — тоже, поскольку в следующий раз к ним нагрянет с проверкой кто-нибудь из наших.
Зато я всё прекрасно понимаю: комбат шутить изволит. А поскольку всуе он не шутит никогда, то, стало быть, заговаривает зубы высокому гостю с целью увести беседу от некой щекотливой темы.
Сделать это, однако, не так-то просто.
— Кто у тебя за пожарный щит отвечает? — спрашивает капитан.
— Лейтенант Никитушкин.
— Недокомплект на щите, — скорбно извещает капитан.
Стоящий тут же Никитушкин виновато крякает.
— А на хрен он вообще нужен? — ласково осведомляется майор.
— Кто?
— Щит.
— Т-то есть… к-как… — Капитан начинает заикаться.