На глазах графини появились слёзы, но она тут же встряхнула головой, отгоняя невеселые воспоминания.
— Да это и не важно! Важно лишь то, что я не намерена уступать вам победу. Ни вам, ни Констанс, ни этой жалкой виконтессе!
— Элинор вы тоже собирались устроить какую-нибудь гадость? — Амели задала этот вопрос, чтобы развеять уже проснувшуюся в ней жалость к сопернице.
И та ее не разочаровала:
— Элинор? Ха-ха! Да эта глупышка не стоит ни малейшего внимания! Ее пригласили на отбор лишь из уважения к ее дядюшке. Да, род де Тюреннов достаточно знатен и знаменит своей магией. Но ее отец был провинциальным дворянином без выдающихся способностей. У нее нет ни ума, ни красоты. Разве такой должна быть королева Анагории? Уверена, на балу принц Армэль танцевал с ней только из вежливости.
Хорошо, что виконтесса не слышала этих жестоких слов. Сама же Амели сосредоточилась на самых первых фразах графини.
— Надеюсь, что вы говорите правду. Я не советую вам причинять Элинор зло. Я обещала вам, что этот разговор останется между нами, но в ответ надеюсь, что с этого времени наше соперничество станет честным, и вы перестанете играть не по правилам.
— Ну, что же, — Моник уже вполне пришла в себя, — так даже интереснее.
29. Затишье перед бурей
— Да уж, — восхитился Фернан, когда они вернулись в свои апартаменты, — графиня — та еще штучка! С ней нужно держать ухо востро.
— А может, как раз она и должна стать королевой Анагории? — невесело улыбнулась Амели. — Умная, хитрая, решительная — идеальный вариант.
— Ну, ты скажешь! — Маршан едва не расплескал вино, которое как раз наливал себе в бокал. — Надеюсь, ты не собираешься ни дружить, ни враждовать с ней? И еще — не вздумай одна появляться в ее апартаментах! Ты слышишь меня?
Амели хихикнула:
— А по какому праву ты раздаешь мне указания? Ты мне кто? Брат? Муж? Если ты хочешь, чтобы я тебя слушалась, ты должен, как минимум, на мне жениться!
Она пошутила, но почему-то оба они разом смутились после этих слов. Она прикусила язык, а Фернан залпом допил вино и, бросив: «Да где уж мне тягаться с принцем?», удалился.
Амели расплакалась. Нет, ну как она могла такое ляпнуть? А если он подумал, что она издевается? Ему и так нелегко во дворце. Он вынужден играть чужую роль. А каково это, когда окружающие считают тебя человеком второго сорта? Для здешней аристократии и магов он — всего лишь секретарь, на которого можно не обращать внимания. Вряд ли они даже знают его имя. Им это ни к чему.
Так, в расстроенных чувствах, она и пошла на ужин. Впрочем, у остальных претенденток на руку и сердце принца поводов для радости тоже было мало. Так что за столом они едва ли перебросились хоть десятком слов.
А вот после ужина Элинор, которая, как обычно, возвращалась в апартаменты вместе с Амели, разговорилась.
— Вы слышали, ваше высочество, что принцессу Констанс погрузили в мертвый сон? Говорят, любую, кто приблизится к принцу Армэлю, ждет то же самое.
Тоненький голосок виконтессы дрожал и срывался.
— Откуда вы это взяли, Элинор? — Амели резко остановилась и внимательно посмотрела на подругу. Ей мог рассказать об этом дядя, но тогда эта новость была бы подана совсем в другой интерпретации.
— Моя горничная услышала это на кухне от повара, которому рассказала обо всём камеристка самой принцессы. И я думаю, что так оно и есть. Констанс целый день не выходила из своих апартаментов.
Вот уж действительно — шила в мешке не утаишь! Наивно было предполагать, что никто из слуг, видевших сонную принцессу, не проболтается об этом.
— Но баронесса же сказала, что ее высочество больна, — напомнила Амели. — Так что вполне естественно, что она находится в постели.
— Ах, ваше высочество, косвенно эти слухи подтверждает и мой дядюшка. Я спросила его, что случилось с Констанс, а он так побледнел. Он сказал примерно то же, что и баронесса, но я поняла, что он врёт. Я знаю его столько лет и всегда чувствую, когда он говорит неправду.
Амели обняла испуганную девушку, и они пошли по коридору, тесно прижавшись друг к другу.