Выбрать главу

— Не обольщайся, придурок! И захлопни уже пасть, твои чары больше не действуют, — осадила его сестрица. Парень ещё по инерции улыбался, а вот ликование в глазах сменило замешательство. Жанна не дала опомниться ему, как и взять инициативу мне, тут же накинувшись на него: — А ну, признавайся гад, куда диск дел!

К вышесказанному она присовокупила пару ругательств. До него, наконец, дошло — любовница негодует, и он посчитал нужным оскорбиться. Состроил по этому случаю соответствующее выражение лица и возмутился:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Издеваешься? Да я по твоей милости, сейчас ни в один клуб пойти не могу! Сижу тут как изгой, даже домой путь заказан.

— А ты в закрытый иди, для старых кошёлок, — язвительно предложила Жанна решение, за которым отчетливо проглядывались обиды обманутой женщины. — Они тебе из клатчей со стразами много зеленых купюр в трусы напихают, заживешь. На твои убогие фантазии, как раз хватит. Верни диск, сучёнок, по-хорошему! — взвизгнув, закончила она.

Я было подумала, она его сейчас с дивана за его шикарную гриву подымет. Однако, парень вскочил сам, приняв вертикальное положение. Хорош. Сестрица ни капли не приукрасила. Нос правда немного длинноват, но никакой дисгармонии он не вносил, напротив, дополнял выразительные глаза и выпирающие скулы. Сложен атлетически, без лишней мускулатуру. Ухожен, шмотки на нем стильные, штанишки укороченные. Вовка встал босыми ногами прямо на диван и буквально схватился за голову, сминая густые пряди.

— Ты диск что ли потеряла?! — завопил он. — Мать твою, идиотка, какого черта! Ты хоть соображаешь, что с тобой Игорь сделает?

— О себе переживай, — посоветовала ему Жанна и вновь перешла на визг.

Дальше посыпались взаимные оскорбления, я их уже не слушала, больше орали фоном, решив воспользоваться ситуацией и осмотреться. В углу комнаты, рядом со шкафом, брошена сумка, открытой. Я сделала шаг вперед, и скосилась на неё, но кроме Вовкиного шмотья ничего примечательного не обнаружила. Я осмотрела туалет, ванную, переместилась в кухню и пришла к выводу — Вовка жутко не аккуратный тип. По всей квартире, даже в кухне, взгляд всюду натыкался на брошенные резинки для волос. В некоторых спутались темные волосы, что подтверждало, ими пользовалась не Жанна. Воздух в кухне тяжелый, спертый, мусор Вова не выносил давно. Верхушка «айсберга» норовила обрушиться из ведра. Рядом приткнута пустая бутылка из-под шампанского. Марка дорогая, обожаемая сестрицей. Бутылка успела обрасти пылью, распили её, выходит, не вчера. Банка из-под икры, служившая пепельницей, доверху наполнена окурками, несколько из них в помаде, Жанкины ещё. На плите коробка с надписью «Пицца» по английский, внутри давно засохшие недоеденные края. На столе стеклянная банка, на дне которой огромная, одиноко болтающаяся оливка, фаршированная креветкой. Судя по торчащему из неё хвостику, креветку туда впихнули целиком. Рядом недоеденная лапша быстрого приготовления, похоже, парень не богат наличностью. Выводы напрашивались сами собой.

Я увидела достаточно из того, что хотела и вернулась в комнату. Шумиха тут явно пошла на спад, горе-любовники выдохлись. Я опустилась в кресло и громко предложила:

— Давайте, спокойно поговорим. — Они разом замолчали. Вовка опустился на диван, замер в позе лотоса и с любопытством на меня уставился. Сестрица опомнилась, подскочила ко мне и уселась на подлокотник кресла. Закинула ногу на ногу и вытащила из сумочки сигареты. Закурила. Я поочередно на них посмотрела, остановила взор на Володе и обратилась к нему: — Владимир, и мы и вы прекрасно отдаете отчет неразрешимости ситуации, в которую вы попали. Ситуации неприятной, тупиковой. Мы хотим вам помочь выйти из неё с наименьшими потерями. Я вам верю, диска у вас нет, но боюсь Игорь Леванович подвергнет эту теорию сомнению…

— Жанна не такая дура, чтобы обо мне рассказывать, — усмехнулся он. Абсолютно не любезен, взял и перебил. Сестрица тряхнула пепел в ближайший горшок, служивший пристанищем для герани, подалась вперед, выпятив грудь, и зашипела:

— Знаешь, дорогой, что я, пожалуй, сделаю? Я обзаведусь с Гришкой секретом. Только про меня он будет знать, что у меня есть любовник, а я буду знать, мой любовник — его брат. А главное, что я буду знать, так это то, что Гриша не умеет держать язык за зубами, и болтает своему остолопу-братцу секреты хозяина. Два секрета против одного. Держу пари, я выиграю. И как ты думаешь, куда тебя сошлет твой братец? Мне даже намекать ничего не нужно будет.