Благодаря энергичным административным маневрам и своей интеллектуальной силе Дюркгейм смог превратить свою кафедру педагогики в профессорскую должность в области социологии, первую на континенте. Должность профессора в области социологии несколько ранее была учреждена в Соединенных Штатах. Но французская университетская система контролировалась снобистской интеллектуальной элитой, и интересы в социальных реформах и практические соображения, которые могли бы быть достаточной причиной новшества в Америке, были не достаточны для легитимизации новой дисциплины во Франции. Задачей Дюркгейма стало превращение социологии в интеллектуально респектабельную область, сравнимую с другими академическими областями. Ему удалось это сделать в результате сочетания своей способности к философским обобщениям и интереса к новым эмпирическим материалам, которые он взял из исследований, предоставленных прежними неспециализированными социологами. Исследования Кетле помогли ему увидеть полезность статистики самоубийств, но он использовал для обращения к этим материалам более строгие научные методы систематического сравнения для установления корреляции и причины. Исследования историков, в частности его учителя Фюстеля де Куланжа, помогли ему понять полезность сравнения правовых кодексов, семейных структур и указания их связей с различными формами социальной организации. В сфере антропологических данных он обнаружил материалы, позволявшие построить общую теорию ритуала, символизма и морали. Всем этим Дюркгейм подчеркивал, что социология должна была стать наукой, использующей аналог научного метода эксперимента, то есть принимающей все теории как гипотезы, которые должны проверяться систематически контролируемым сравнением.
Подобно другим социологам, у Дюркгейма были свои предрассудки и идеологические шоры. Тем не менее он кажется наиболее успешным создателем социологии не только потому, что он учредил эту дисциплину в элитной университетской системе Франции, но и потому, что он положил в ее основу строгие представления о методе и научном содержании, которые стали ее фундаментом и могли использоваться другими социальными науками. Поскольку наиболее близким академическим конкурентом социологии была психология, Дюркгейму стоило больших усилий различить психологический и социологический типы анализа. Дюркгейм является архетипическим социологом, потому что в институциональном смысле он должен был быть наиболее чувствителен к специфической области социологии. Поскольку он действовал в чрезвычайно централизованной и элитистской системе, последователи Дюркгейма были сравнительно небольшой группой, которая сильно пострадала в результате Первой мировой войны. Теория Дюркгейма сохранилась во Франции главным образом благодаря своей ассоциации с антропологией. Под видом антропологии ее экспортировали через канал в Англию. Но в Соединенных Штатах с их гораздо более крупными департаментами социологии и общим духом эклектики социология Дюркгейма нашла для себя более прочное место, и здесь ее идентичность как интеллектуального сообщества уже не подвергалась сомнению.
Мы заканчиваем наш анализ в начале XX века. После многообещающего начала в Германии и Франции конвульсии мировой политики заставили социологию переместиться в Соединенные Штаты. Нацисты ненавидели социологию, и в период между их приходом к власти в 1933 году и окончанием Второй мировой войны германская социология или погибла, или бежала за границу. Немецкая оккупация Франции также заставила многих социологов бежать, хотя в отличие от немцев, бежавших в Соединенные Штаты, большинство французских социологов (включая Леви-Стросса) вернулось домой. В Британии, как мы видели, социологию к этому времени еще не стала университетской академической областью, поэтому Соединенные Штаты получили комбинацию мировых социологий и прошли через этап смешения и развития разных теоретических позиций. Соединенные Штаты приобрели мировое лидерство как в теории, так и в области исследований благодаря своему богатству и разветвленности своей университетской системы. Замкнутые национальные традиции в социологии исчезли в том смысле, что большинство представителей этих традиций оставили родину и эмигрировали.