– Это не означает, что здесь им рады, – фыркнула девушка. Матвей, пытаясь успокоить, приобнял ее за плечи и поцеловал в волосы.
Первое время в наземном мире он вел себя так же. Все в нем сопротивлялось Защитникам, которые его окружали. Все Матвею казалось фальшивым, наигранным. Слащавые улыбки, сладкие голоса, радостные крики, словно эти люди и правда долгое время ждали его. А он, привыкший ненавидеть Защитников, которые, как он считал долгое время, угрожали его семье, которые безжалостно убивали его людей, не мог принять их. Так продолжалось не один месяц. Единственным, с кем он мог в то время общаться, был Роман Владимирович, который вскоре стал просто Ромой. Возможно, это было связано с тем, что он был первым из Защитников, с кем Матвей встретился после того, как решил покинуть третий мир; может быть, потому, что именно он привел его сюда; может быть, потому, что он помогал ему вернуться в высшее общество наземного мира, а возможно, дело было в том, что его тетя, Лена Волынская, доверяла этому человеку и рисковала собственной жизнью, чтобы довести подопечного до него, а Смирнов не побоялся проникнуть на вражеские земли, чтобы забрать с собой Матвея. Словом, знакомство молодого парня, который всю сознательную жизнь считал себя Бессмертным, с первым миром было долгим и мучительным как для него, так и для окружающих его людей. И первым препятствием, которое стояло перед потомственным Защитником и его домом, была тогда еще Дарэна, а ныне Женя Покровская. Ни сама девушка не хотела покидать свой мир, ни семья – принимать ее.
Однако спустя несколько лет Матвей смирился с тем, что он потомственный Защитник, в чем немалую роль сыграла, если честно, Джина, которую сегодня уже вспоминали сестры Исуповы. Покровский смог полюбить свою новую семью, которая хоть и отличалась от прежней, но в ней были те же ценности и те же приоритеты. И все-таки отказаться от тех людей, которых он оставил в Даркнессе, так и не смог. Даже несмотря на обиду на них, несмотря на предательство, из-за которого он был вынужден покинуть ставший родным замок, распрощаться со своим именем и вновь стать, как в далеком детстве, Матвеем Покровским, потомственным Защитником. Правда, теперь уже с некоторой поправкой. Он был потомственным Защитником, выросшим в третьем мире, получившим там образование и ценности, которые закладываются в детей на всю оставшуюся жизнь.
В отличие от Матвея Дарэна так и не стала здесь своей. Она продолжала ненавидеть Защитников, выискивая в них все новые и новые недостатки. На протяжении десятилетий девушка ненавидела этих людей и не могла перешагнуть через стереотип, что Защитник – это зло. Как бы Матвей ни пытался ей объяснить, что Защитники так же страдают в войне, как и Бессмертные, она этого не понимала или, вернее сказать, не хотела понимать. Она их ненавидела, и ей просто нужен был повод поддерживать в себе это чувство.
– Мы здесь тоже гости, – заметил Покровский, поднимая за подбородок голову девушки, чтобы видеть ее глаза.
– Я их ненавижу! – прошипела она.
– Мы теперь тоже Защитники.
– Защитники, – презрительно фыркнула она. – Что они защищают? Это крысы… Они бежали из своего мира как крысы с тонущего корабля. Они его бросили, а значит, не имеют на него права. И на этот мир не имеют права. Они уничтожают его точно так же, как Бессмертные когда-то уничтожили свой…
Женя не успела договорить, потому что к ним подошел Смирнов. Девушке хватило такта и уважения не отзываться плохо о людях, которые помогали им.
– Зайдешь? – поинтересовался Роман у Покровского, не обращая внимания на то, каким взгляд одарила его Женя, стоило ему приблизиться.
– Это обязательно? – тут же напрягся Матвей.
– Они твои родители, – кажется, это была какая-то кодовая фраза, потому что Смирнов повторял ее каждый год, когда Покровский был вынужден посещать кладбище вместе с остальными, и каждый раз Матвей после нее медленно направлялся к калитке.
Это была формальность, содержания за этим действием Покровский не видел, как и за содержанием фразы «они твои родители». Он считал родителями совсем других людей. А перед этими мужчиной и женщиной испытывал лишь вину, которая каждый раз ассоциировалась у него не с Дмитрием и Лианой Покровскими, а совсем с другим человеком, который, как он когда-то считал, любит его больше всего на свете. С его отцом. Тем, кто его предал, тем, кого он оставил в третьем мире, в своем доме под именем Даркнесс.