Соня немного помолчала, а потом начала рассказывать. История оказалась вполне обыкновенная и банальная. Оказалось, что Соня довольно долго была девушкой Олега Зотова, того самого, который, по мнению Димы, был пригоден только для игры на балалайке. И когда минувшей осенью Олег по приглашению Лисовского вошел в состав «ПиромаNа», Соня через него тоже попала в эту тусовку. И примерно с того же времени что-то у них с Олегом не заладилось. Подробностей Соня не касалась, но, насколько я поняла, суть проблемы укладывалась в классическую формулировку: «не сошлись характерами». Что ж, не они первые, не они последние. Хорошо, что они это выяснили, не успев жениться. Но, кроме одной классической проблемы, в их взаимоотношения закралась еще и другая, столь же традиционная, — Соня начала «западать» на Лисовского. Тот был вроде бы «занят» — у него была девушка, Жанна, которая к группе не имела никакого отношения, а просто ходила в школу современных танцев при том же ДК. Но отношения между Сашей и Жанной тоже были далеко не идеальными, чтобы не сказать больше.
Дойдя в рассказе до взаимоотношений пары Саша — Жанна, Соня заговорила крайне маловразумительно. Вроде бы Жанна не была девушкой Лисовского, а ей было нужно от него что-то другое, хотя, что именно, Соня не сказала. Или сначала не была, а потом стала… или не стала, а просто притворялась… В общем, поняла я из слов Сони мало, а самое главное — не была уверена, насколько тому, что я про Жанну услышала, можно верить. В конце своего монолога, посвященного Жанне, Соня неожиданно для меня прозрачно намекнула, что ту больше интересуют девушки, и, когда я спросила, правильно ли я ее поняла, решительно кивнула, но больше на эту тему распространяться не стала. Короче, я выяснила, что Соня в последний месяц то и дело ругалась с Олегом, а Жанна ссорилась с Лисовским, и к чему у них идет — всем уже было ясно. Обе пары по привычке делали вид, что все нормально, хотя и сами прекрасно осознавали произошедшие изменения. А буквально несколько дней назад и вид делать всем четверым надоело. И на вчерашнюю вечеринку Жанна пришла уже с Олегом, а Соня с Лисовским.
— Так, понятно, а что у вас вечером с Лисовским произошло? Вы с ним поссорились? — спросила я, когда Соня умолкла.
— Да. Он же пьяный был, а, как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вот он и проговорился, что я сама ему не нужна, а просто он хочет показать Жанне, что и без нее прекрасно обойдется. Ну я психанула, дала ему по морде и ушла из комнаты. Думала, что он за мной пойдет, а он не пошел. Ну, я решила, что и не надо, фиг с ним.
— Это во сколько было? В смысле — ушла ты от него в котором часу?
— Не знаю точно. Наверное, около часа или чуть раньше, мы с ним совсем недолго вместе сидели. Только, Татьяна Александровна, поверьте мне: честное слово, когда я от него выходила, он был живой, я его не убивала!
— Верю, — сказала я, ничуть не погрешив против истины. Данилов говорил, что смерть наступила в промежутке от трех до пяти часов утра. Он, конечно, мог ошибиться, но не настолько. — А когда вышла от него, сразу спать легла?
— Нет. Я села на диван в зале, и ко мне попыталась Жанна подлезть, спрашивала, что со мной, но я ее послала подальше, не стала с ней откровенничать. А потом Эльвира с балкона вышла и ко мне подсела. Мы с ней поговорили, и как-то, слово за слово, я ей жаловаться начала. Потом мы с ней на кухню пошли, чай пить, там еще поговорили. Кстати, Жанна подслушивать пыталась. Любопытно ей, стерве, было. Я услышала и послала ее еще раз, громко. Они после этого с Олегом куда-то отвалили из дома, типа погулять в романтической обстановке.
— А потом? — спросила я, делая пометки в блокноте.
— Ну, мы с Элей немного посидели на кухне, а потом вернулись в зал и легли спать.
— А что в это время Беляков делал, не знаешь?
— Да он уже спал, по-моему. Когда я от Сашки вышла, он сидел, развалившись, в кресле с закрытыми глазами и, кажется, даже похрапывал. И когда мы с Эльвирой с кухни вернулись, так же сидел.
— Ясно. А скажи, пожалуйста, вы с Эльвирой вернулись в зал до того, как Олег с Жанной ушли, или после?
— После. Даже не так: мы туда вернулись уже после того, как они со своей прогулки вернулись, часа в два — в начале третьего. Да, мы здорово заболтались.
— Значит, получается следующее: от Лисовского ты вышла около часу, примерно в то же время вы с Эльвирой ушли на кухню, и в начале второго Жанна с Олегом ушли гулять. Все пока так?
— Так, — кивнула девушка.
— А вернулись вы с Эльвирой в зал примерно в два часа или чуть позже.
— Ага.
— Точно? — настойчиво спросила я. — Соня, это важно. Понимаешь, в тот промежуток времени, когда вы сидели на кухне, а Жанна с Олегом гуляли, в зале оставался один Беляков, а он у нас пока главный подозреваемый. Ты можешь с полной уверенностью сказать, что вы с Эльвирой вернулись в зал, скажем, не позже половины третьего?
— То, что до половины третьего, пожалуй, точно, — некоторое время подумав, сказала Соня. — А вы, значит, тоже думаете, что это Сергей Сашу убил?
— Пока еще нет, — ответила я. — Но я должна учитывать и такой вариант. А у тебя есть какие-то аргументы против?
— Знаете, в то время, пока мы на кухне сидели, он его точно убить не мог, — решительно сказала Соня.
Я навострила уши. То, что в это время он и правда убить не мог, я и так знала — убийство было совершено как минимум на час позже. Но интересно, почему Соня так решила? Ей-то Данилов про время смерти не говорил.
— Почему ты так уверена? — осторожно спросила я. — Ты позже видела Сашу живым?
— Не видела, а слышала, — сказала Соня. — Я ночью вставала, ходила в туалет. Когда я проходила по коридору, то услышала голоса на кухне. Голоса были мужские, и один совершенно точно Сашкин.
Я почувствовала, что наткнулась на что-то интересное. Так-так, сейчас главное — узнать о том ночном разговоре побольше.
— А второй кто был, ты не поняла?
— Знаете, — задумчиво сказала Соня, — второй был Дима. Я его по голосу не узнала, он тихо говорил. Но это точно был он, больше некому. Я, когда из зала выходила, видела, что Олег и Сергей спят, а кроме них, в квартире только два парня и было — Сашка да Дима. Значит, они и говорили, больше некому.
— А сколько времени было, не помнишь? — для порядка спросила я и была несказанно обрадована, получив точный ответ:
— Без двадцати четыре. Знаете, я когда ночью просыпаюсь, всегда на часы смотрю. Вот и сегодня глянула — на часах было три тридцать семь или три тридцать восемь, что-то в этом роде.
— А о чем они там, на кухне, разговаривали, ты не расслышала?
— Нет. Я же не Жанна — чужие разговоры подслушивать. Только говорили они, по-моему, довольно сердито. Если и не ссорились, то уж спорили наверняка.
Я мысленно улыбнулась. Интересная ситуация получается. Если верить Диме, то он ночью спал и никуда не выходил. А если верить Соне, то выходил и о чем-то спорил с Лисовским на кухне без двадцати четыре. И что характерно, я больше верю Соне. Соврать, что тебя где-то не было, весьма логично и естественно, но люди редко придумывают то, чего на самом деле не видели. Конечно, то, что Дима соврал, еще не доказывает того, что он преступник, мало ли какие у него могли быть причины. Например, испугался, что его могут заподозрить, — самое вероятное объяснение, кстати. Нужно будет потом поговорить с его девушкой, глядишь, что-нибудь и прояснится. И постараться выяснить, были ли у него какие-нибудь мотивы.
— Соня, ты абсолютно уверена в том, что мне сейчас рассказала? — для проформы спросила я. — Имей в виду, что в нашем Уголовном кодексе предусмотрена ответственность за дачу ложных показаний.
— Вы что, мне не верите? — удивленно спросила Соня.
— Верю. Но дело не в том, верю я или нет, а в том, что я тебя об этом обязана предупредить. Так ты уверена?
— Да. Не могло же мне показаться, правильно? Там совершенно точно разговаривали два парня, Сашка и Дима.
— А ты не могла в зале обознаться и одного из спящих парней с кем-то спутать? Все-таки ночь, темно…
— Нет. Штора была не задернута, а луна довольно ярко светила, я лица обоих видела, так что обознаться никак не могла.