- Ты образованный, в Германии учился, бизнесом занимался. Думаю, получше меня сможешь всем этим распоряжаться. Я в интернете посмотрел, что про тебя пишут. - Надо же: дед - и интернет! Кто бы подумал! - Хвалят тебя, и в университете твоём, - он что, по-немецки или по-английски понимает? - И твои студенты о тебе хорошо отзываются, и изобретения твои высоко оценивают.
Тут я вспомнил, что в войну дед вовсю сотрудничал с англичанами и даже получил от них орден, и мне стало ясно, что я, во-первых, мало про него знаю, а во-вторых, сильно его недооцениваю. Похоже, национальная одежда и образ старого консервативного хмыря за собой много чего скрывали интересного.
Но мне по-прежнему нечего было деду сказать. Я даже думать сейчас не собирался о том, что он мне предлагает: на первом месте было обвинение в убийстве и весьма возможная перспектива оказаться на скамье подсудимых с очень даже вероятным обвинительным приговором в результате. Я неплохо знал, по рассказам бывалых людей и публикациям, как в нашей стране работает правосудие: ты только дай повод себя подозревать, и выйдешь лет через двадцать, если выйдешь.
- Молчишь? Понимаю, - совершенно неожиданно для меня заявил дед. Уж чего-чего, но понимания я от него не видел за свою жизнь ни разу, одни приказы. - Тебе подумать надо. Подумай, но не тяни. Есть причины, по которым решать надо быстро.
Он уже начал жест, которым обычно отправлял людей, в коих более не нуждался, но я перебил его вопросом:
- Дед, я ведь присутствовал, когда ты разносил племяшей моих. Глава семьи - это же то, про что ты им говорил: копить деньги для того, чтобы защищать "своих", жить скромно, решать чужие проблемы?
Дед, вопреки ожиданиям, посмотрел на меня одобрительно:
- А я думал, ты и не слушал тогда. Да, главное - чтобы кровь наша была благополучна. Чистая кровь. Прочие нам безразличны, но своих - надо защищать. И тех, кто нашим служит.
- Так я, если приму твоё предложение, тоже буду ходить со старым телефоном без камеры и ездить на какой-нибудь рухляди?
Дед ехидно улыбнулся:
- Не путай то, что важно для правильного воспитания подростков, с тем, что важно для уважения людей. - С этими словами он вытащил откуда-то громадный и дорогущий смартфон предпоследней модели. - Я этой штуковиной пользуюсь, когда надо пыль в глаза пустить. Ну и читать на ней удобно, и в интернете лазать. А номер для связи у меня на вот этом, - и он вытащил самый примитивный "пенсионерский" телефон с крупными цифрами на клавишах и крошечным дисплеем, - он заряд неделю держит, маленький, и звук у него хороший.
Я помотал головой. Похоже, деда своего я вовсе не знал. Всё, что я про него думал, оказалось неверным.
- А что старший Браги от тебя хотел? - Вдруг спросил дед.
Стоит ли ему рассказывать? А что я теряю, ну, отругает, а ведь и помочь может - он тут, на острове, человек не последний, да и вот только что рассказывал, что своих надо защищать...
- Он хочет на меня все эти последние убийства повесить, - сказал я, стараясь, чтобы это не прозвучало озабоченно.
Дед опять удивил меня:
- Да он рехнулся! Ты не думай об этом, я всё улажу. Ты тут ни при чём, и не твоё это пока дело.
Ну да - а вот если приму его предложение...
- Ну ладно, - сказал он, - ты иди пока. Я позову тебя, когда надо будет.
И я пошёл - а что мне оставалось.
И только в своей комнате я сообразил, что так и не спросил его, как погиб дядя Такис.
18
Было уже почти два пополуночи. Я выдрыхся за день - и, видимо, это прибило мою простуду; чувствовал я себя замечательно. Спать не хотелось вовсе, да я и боялся заснуть: за время, что я пробыл в этот раз в родной деревне, каждый раз, как я засыпал, мне снилось, что я кого-то убиваю, и каждый раз это заканчивалось настоящим, реальным трупом, причём убитым именно так, как мне приснилось.
Исключением был, разве что, дядя Такис, погибший под осыпью - но кого я тогда так страшно размозжил прошлой ночью?
Меня не переставало мучить подозрение, что Момо Браги не так уж и неправ, обвиняя меня в жутких смертях наших земляков. Я не мог объяснить, как это возможно (я же точно знал, где находился в момент каждого убийства, и Момо сам подтвердил, что я никак не мог успеть добраться от места последнего до своей комнаты), но какая-то - мистическая? - связь между моими снами и гибелью людей, несомненно, существовала.
Надо было как-то скоротать время до рассвета.
Я было попробовал опять посмотреть кино на планшете, но понял, что вместо сюжета в голове моей вертится снова и снова всё тот же кошмар - что делать? Как выйти из нелепой и страшной ситуации, в которой я оказался не по своей вине?
В животе моём стыло ворочался жёсткий узел, не давая мне отвлечься.
В какой-то момент я понял, что, несмотря на беспокойство, задрёмываю. Это осознание облило меня холодом; я подскочил с кровати, наскоро натянул брюки и пошёл на кухню.
Против ожидания, там сидел Алекси, сонный до такой степени, что я чуть не вывихнул себе челюсть, настолько сильный зевок вызвал у меня его вид.
При виде меня он взбодрился:
- Господине?
- Сделай мне кофе, покрепче и погорячее.
Алекси послушно поднялся, и вскоре я уже пил густой и горячий напиток.
- Алекси, а у деда есть машина? - Спросил я не без задней мысли.
- А как же? - Удивился он. - Да не одна.
- И где же они?
- Так у нас во дворе гараж есть. Там, говорят, раньше каретный сарай был, а потом его переделали, ещё до меня.
- А своди меня туда, я хочу посмотреть машины.
Алекси пожал плечами, снял с крючка висящий тут же на кухне ключ и пригласил меня следовать за собой.
В моё время бывший каретный сарай использовался для хранения всякого хлама и для шустрого подростка, после первичного обследования, не представлял никакого интереса. Сейчас же это был хорошо оборудованный гараж на четыре места, даже с ямой. В нём стояли три машины: "Мазда-6" прошлого года ("Это вашей матушки," - пояснил Алекси), "Субару Форестер" предыдущего модельного ряда ("А это покойного господина Такиса") и, как бы не тридцати лет от роду, "Ауди-100" ("А вот это деда вашего").
Я подумал, что дедова машина никого не удивила бы в Германии: там даже члена земельного правительства можно увидеть на такой - или на "Мерседесе" в 126 кузове, тоже тридцатилетнем. Немцы бережливы, и если машина ездит - они её не меняют. Только после восьмого года, когда за сдачу старых машин стали приплачивать при покупке новых, пошла массовая замена. А вот в нашей стране, наоборот, уважаемый человек обычно меняет машину каждый год. Дед и тут демонстративно отказывался быть как все.
На спидометре "Ауди" было тридцать восемь с чем-то тысяч километров. За тридцать лет.
Странно, но я совсем не помнил эту машину. А должен бы, она точно была уже у деда, когда я сбежал из Алунты.
- А чья это рухлядь стоит в начале проулка? - Спросил я.
- Так это тоже деда вашего. Он специально туда её ставит, чтобы к нам не заезжал никто без разрешения.
- А она что, тоже на ходу? - Изумился я.
- А как же! Вот же ключи от неё! - Алекси показал на кокетливую дощечку с крючками для ключей, украшенную рисунками пони из модного мультика и прибитую у входа. На ней висели четыре комплекта, у каждого брелок с логотипом производителя машины. Пикап, очевидно, был фордовский, чего я бы никогда не подумал: просто не вспомнил бы такую древнюю модель.
Ключи от всех машин, стало быть, здесь же. Это хорошо, это удачно.
19
Мы вернулись на кухню, я влил в себя ещё чашку крепчайшего кофе с кардамоном, приготовленного Алекси, и снова поднялся к себе.
Остаток ночи я провёл между сном и бодрствованием, не давая себе провалиться в глубокое забытьё. К тому времени, как меня позвали на завтрак, я был в таком состоянии, что едва втиснул в желудок несколько ложек йогурта с мёдом - хотя это всю жизнь было моё любимое блюдо, которого мне страшно не хватало в Германии, где и мёд, и йогурт - жалкие пародии на настоящие продукты с нашего острова.