Выбрать главу

— Судя по всему, закордонные «друзья» забросили к нам группу диверсантов, — ответил майор. — А квадрат, где засекли выход в эфир, я знаю. В нем брошенный укрепрайон, с минными полями вокруг, установленными при отступлении немцами.

— Все верно, — вернулся за стол начальник. — За ним следует установить наблюдение и в зависимости от результатов принять решение о проведении чекистско-войсковой операции. Поручаю это лично вам и капитану Исаеву с его группой.

— Есть, — поднялись оба офицера. — Разрешите выполнять?

— Приступайте. О результатах немедленно доложить. Время не терпит.

На следующее утро Семашко с Исаевым выехали на встречу с агентом, жившим в одном из небольших сел, в паре километрах от укрепрайона. До войны тот был лесником в этих местах, затем партизанил у Ковпака и хорошо знал окрестности.

— Только ты особо не удивляйся, — сказал по дороге майор. — Он своеобразный дядько.

— В смысле?

— Сам увидишь.

Через час езды по проселкам «эмку» оставили близ дороги, загнав в кусты верболаза, а в село пошли задами, по едва приметной тропинке вдоль извилистого оврага. Нужная, в три оконца, крытая гонтом хата стояла у его дальнего конца и была крайней на порядке.

Прошли засаженным картошкой и подсолнухами огородом к торцевому окну, Семашко постучал в шибку[60] согнутым пальцем — ничего. Только на другом конце села залаяла собака. Повторил. За стеклом отдернулась занавеска, мелькнуло чье-то лицо. Затем в пристройке отворилась дверь, из полумрака махнула рука.

Вслед за сутулым, широкоплечим хозяином (тот сразу повернулся спиной) прошли через хлев, в котором рыжий теленок жевал сено, оттуда, поднявшись на ступень — внутрь хаты. Она имела уютный вид: от беленой печи веяло теплом, пахло хлебом, на беленых стенах висели пучки сухих трав, в углу под вышитыми рушниками темнел лик иконы.

— Давно не виделись, — не приглашая гостей сесть, опустился хозяин на лавку. — Все бандеров ловите?

— Понемногу, — майор с Исаевым устроились напротив.

— Ну-ну, — свернул хозяин цигарку и вскоре окутался дымом. — Слухаю.

— Тут такое дело, Григор, — наклонился вперед Семашко. — Нас интересует УР.

— В смысле?

— Ну, есть там кто или нет? Хотим проверить.

— А хто там может быть? — хмуро пыхнул дымом селянин. — Кругом мин понатыкано, в прошлом году у кума корова от стада отбилась и ушла в лес. На куски разорвало. А с другой стороны непроходимое болото.

— Так значит, не поможешь?

— Ни.

— А если так? — раскрыл майор полевую сумку и вынул оттуда журнал «Огонек», протянув Григору. — Погляди внутри на развороте.

Тот взял руки, открыл и посветлел лицом:

— Так цэж Сидор Артемьевич! У полной генеральской справе!

— Дарю на память, — улыбнулся начальник. — Так как насчет моей просьбы?

Хозяин полюбовался командиром еще минуту, спрятал журнал за икону и задумался.

— Вообще-то есть одно место, по нему можно пробраться в УР.

— Проведешь?

— Нема вопросов. Завтра поутру. Сегодня хату не на кого оставить, жинка пошла к родне на хутор.

Договорились о времени, месте встречи и что на ней будет Исаев со своей группой.

— Тебя как кличут, капитан? — поинтересовался бывший лесник.

— Николаем.

— В таком случае будем знакомы.

После этого стороны распрощались, и гости тем же путем покинули усадьбу.

— Ну, как тебе агент? — спросил, когда ехали назад, Семашко.

— Оригинальный, ничего не скажешь.

— Ценнейший кадр, — переключил скорость майор, — отлично знает район и многих людей в округе. К тому же не боится оуновцев, а те его хату обходят стороной.

— Это почему?

— Когда Ковпак проходил этими местами, они как-то захватили нескольких его партизан. Вырезали звезды на спинах, отрезали языки, а затем убили. Узнав про то, Сидор Артемьевич возмутился и приказал разобраться с бандеровцами по-свойски.

Его хлопцы отловили пятерых, сняли с тех штаны, вставили в задницы по динамитной шашке и подожгли шнуры. А перед этим на шею одному повесили табличку «Так будет с каждым, кто тронет ковпаковца». С тех пор самостийныки шарахались от партизан как черт от ладана. Да и сейчас всё отлично помнят.

На следующее утро, ровно в шесть на том же месте, где останавливалась «эмка», темнел «виллис», а рядом стояли Исаев, Скляр и Опрышко: в пятнистых маскхалатах, с биноклями на шеях и оружием. Неподалеку обнюхивала росистую траву овчарка.

вернуться

60

Шибка — оконное стекло.