Выбрать главу

Квин направился вперед и остановился у ступенек. Запах сырости, кухни и мочи резко ударил ему в нос. Такие и даже сохранившиеся в лучшем состоянии здания были непригодны для жизни. Следовательно, Дюк не мог здесь обитать. Должно быть, его привело сюда что-то другое.

Используя лестницу в качестве прикрытия, Квин осторожно выглянул в коридор, ожидая увидеть там Дюка. Но коридор был пуст. Однако оттуда донесся какой-то слабый звук, словно там скулила собака. Квин осторожно стал разведывать, откуда тот исходит, пока не нашел его источник в небольшой нише.

Лифт.

Спустя мгновение специфический звук оборвался: Дюк поднялся до места назначения. К сожалению, возле лифта не было индикаторов этажей, и Квин не мог определить, на каком этаже тот вышел.

Здание было невысоким, и в отличие от Дюка Квину не составляло труда взобраться наверх по ступенькам. Он вернулся к лестнице и начал по ней подниматься.

Квин настиг Дюка на четвертом этаже, когда тот стучал в дверь. Скрываясь в тени лестницы, Квин выжидал.

Дверь отворилась, и из нее высунулась голова пожилой дамы.

— Фрау Рус, — произнес Дюк по-немецки. — Мне нужно поговорить с ними.

— Хорошо, герр Ремер, — ответила она. — Подождите немного.

Дама удалилась, оставив дверь приоткрытой. Квин медленно двинулся по коридору. Приблизившись к Дюку, он притворился, что ищет что-то в кармане, наклонив голову, чтобы скрыть свое лицо. Дюк мельком взглянул на него и вновь повернулся к квартире пожилой особы.

Проходя мимо толстяка, Квин остановился. Дюк на миг заподозрил неладное и обернулся.

— Добрый день, герр Ремер, — улыбаясь, произнес по-немецки Квин.

Глава 23

Квин пнул Дюка так, что тот влетел в дверной проем и в мгновение ока оказался в прихожей. Переступив порог, Квин ногой закрыл за собой дверь. В дверном проеме справа от них появилась пожилая дама.

— Что тут происходит? — воскликнула она по-немецки.

Дюк обрушился всей тушей на старый, покрытый чехлом стул. Обернулся и, поглядев на Квина, стал подниматься на ноги.

— Не двигаться, — предупредил его Квин, после чего метнул взгляд на пожилую даму и, перейдя на немецкий, кивнул на дверь в дальнем конце прихожей: — Что там?

— Кто вы такой? — требовательно спросила она.

Квин перевел взор на Дюка и спросил по-английски:

— Что там, за этой дверью?

— Ванная, — ответил тот.

Квин обернулся к даме и попросил ее пройти в ванную. Но она не шелохнулась. Тогда он обратился к Дюку:

— Может, она тебя послушается. Скажи, что, если будет упрямиться, я ее пристрелю.

— А в чем, собственно, дело? — осведомился Дюк.

— Говори.

Дюк обернулся к пожилой даме:

— Фрау Рус, пожалуйста, пройдите в ванную.

На этот раз та повиновалась. Квин подождал, пока за ней закроется дверь, и снова обратил взор на Дюка.

— Вставай, — приказал он.

Дюк оперся на стул и поднялся на ноги.

— В чем дело, Квин? Что случилось?

Квин фыркнул, но ничего не ответил.

— Я ничего не понимаю. Пожалуйста, объясни. Ты меня пугаешь.

— Ладно, — сказал Квин. — Не будем ходить вокруг да около. И сразу покончим с твоим «ничего-не-понимаю-зачем-ты-здесь». Идет?

Дюк резко сунул руку в карман, но Квин его опередил. Вынув нож, он схватил Дюка за волосы и приставил лезвие к горлу толстяка:

— Не слишком хорошая идея.

Дюк застыл.

— А теперь медленно, — продолжал Квин, — руки в стороны.

Тот собрался что-то сказать, но Квин его оборвал:

— Тихо.

Дюк повиновался. Квин отпустил его волосы и направил свою руку туда, где только что шарил ею толстяк. И выудил пистолет. «Глок».

Квин сунул его себе в карман.

— Еще оружие есть?

— Нет, — ответил Дюк.

Квин сильней прижал нож к его горлу.

— Нет, — повторил Дюк. — Больше ничего нет.

— На стул, — приказал Квин.

Он убрал нож и позволил Дюку сесть. На лбу толстяка выступила испарина. Напротив стоял журнальный столик. Сбросив кипу лежащих на нем журналов на пол, Квин устроился на краю.

— На кого работаешь?

— Тебя это не касается.

Квин повел ножом:

— Учти, глупо с твоей стороны упираться. Я сегодня малость не в себе. И могу сорваться с катушек в любой момент.

— Борко, — быстро сказал Дюк.

— Только Борко?

Дюк с нервозностью поглядывал на нож.