Войны в городе не случалось давно — никому он был не нужен. Но разорение царило похлеще, чем в Цире, ведь там оно было временным, а здесь — постоянным и привычным. Нормальных домов почти не осталось, лишь покосившиеся лачуги, сляпанные невесть из чего. Несколько административных зданий, сохранившихся на площади от давних лучших времен, смотрели на мир пустыми глазницами окон, темными провалами дверей. Понять, где заканчивается улица и начинается помойка, было невозможно — одно плавно перетекало в другое. Тела валялись среди отбросов, козы переступали через них копытцами, полчищами вились мухи, и трудно было разобрать, кто из них просто пьян, а кто уже труп. Но у Ильзы сложилось впечатление, что трупов все-таки больше, она шарахалась от каждой новой находки — брезговала. Маленькая же Урсула разглядывала их с детской непосредственностью, иногда даже тыкала пальцем — шевельнется или нет? Юные эскерольдцы отворачивались и творили охранные молитвы.
— Вы своего Кальдориана уже замучили! — осудил их Хельги. — Представляю, каково ему приходится! Только присел поесть-выпить, а тут: «Помоги, Пресветлый Отец наш!» Только прилег поспать: «Упаси, Великий Отец наш!» Лично я бы уже взбесился! И ладно бы по неотложному вопросу беспокоили! Так нет, дергаете по всяким пустякам! Ну что вам за дело до местных покойников? Лежат себе и лежат, не встают, вас не трогают — идите себе мимо! Зачем без конца молиться-то?
На этот вопрос юноши ответить не могли. Так их учили с детства, так поступали все вокруг. А зачем — не задумывались.
— Отец наш Кальдориан не ест, не пьет и не спит, — попробовал возразить Годрик. — Ведь он бог, он денно и нощно за нас радеет!
— Да уж конечно, не пьет он! Как же! Нашли трезвенника! — фыркнул убийца, не считаясь с религиозными чувствами юных фанатиков. — Вот погодите, будет время, тогда…
Что именно будет «тогда», он не договорил. Было видно — задумал что-то особенное, но что именно, так и не признался.
Из дневника Хельги Ингрема,
подменного сына ярла Гальфдана Злого
Меня давно занимает вопрос: зачем некоторые так часто молятся? Неужели боги обязаны выслушивать все их бесконечные причитания и просьбы? Ох, и нелегко же им, бедным, в таком случае приходится! Лично я, если бы меня постоянно дергали молитвами, назло не стал бы обращать внимания.
Впрочем, я-то молитв не слышу вовсе. Мы с Ильзой нарочно провели эксперимент. Я отошел подальше, а она стала ко мне взывать. Бесполезно. Как ни старался, ничего не уловил. Тогда Орвуд сказал, что мы поступаем неправильно. Надо действовать не напрямую, а через жрецов — у них с богами астральная связь.
У меня тоже есть свои жрецы — достались в наследство от Ирракшаны. Но связи с ними — никакой. Я сам по себе, они сами по себе. Ловят убийц, приносят мне в жертву и надеются, что от этого будет польза. Что ж, как говорят в мире Макса, блажен, кто верует.
Астральная связь у меня только с Меридит. Макс не в счет, он далеко. Ради эксперимента, она тоже помолилась мне немного, поддавшись на уговоры Ильзы, — и снова безрезультатно. Не доходит. Любопытно почему? Неужели я такой плохой демон? А говорят — грозный и могучий! Что-то сильно сомневаюсь! По-моему, меня переоценивают. Или дело в том, что я убийца? Может, демоны-убийцы по природе своей не способны слышать молитвы смертных?.. Тогда зачем черные моджахеды поклонялись Ирракшане? Не бескорыстно же?