- Женя - не ребенок, без тебя обойдется, - жестко отрезал Толя и, повернувшись, заскользил прочь.
Тоня оторопело смотрела ему вслед.
- Ты что? Расстроилась, Тося? - спросила подошедшая Женя. - Что он тебе сказал?
- Так… чепуху… - ответила Тоня. - Идем домой, уже поздно.
Через день рано утром Тоня стукнула в Женино окошко. Она боялась, что дверь сейчас приоткроется и Женя, выглянув, скажет, что в школу не пойдет, что уроки нейдут ей на ум и она лучше останется дома.
Но когда Женя вышла, Тоне показалось, что бледное, кроткое лицо ее стало решительней и спокойней.
Ночью бушевала пурга и замела все тропинки, а утро выдалось на редкость тихое. На чистой голубоватой пелене снега шаги школьников оставляли глубокие следы. Отпечатки больших и маленьких ног шли с гор и с соседних котловин, отовсюду, где жили люди. И все они сходились у большого деревянного дома. Об этих следах говорили Тоня с Женей, о них подумал Толя Соколов. И Сабурова остановилась на минуту и показала Татьяне Борисовне избороздившие мягкий снег отпечатки:
- Видишь?.. Где бы ни жил человек, он протопчет себе тропку к школе. И не только на уроки сюда идут. Здесь школа взрослым, как и детям, нужна. Она и спектакль в клубе ставит, и лекцию устраивает, и литературный вечер…
Татьяна Борисовна ничего не ответила. Сабурова видела, что ее спутница сильно волнуется. «Немудрено, - подумала Надежда Георгиевна: - первый урок - дело очень серьезное. Да нет, справится Таня, привыкнет здесь. Может быть, станет наша школа для нее домом».
Она вспомнила, как один из ее учеников сказал о ней самой: «Надежда Георгиевна в класс точно домой приходит. Сядет, разложит вещи, оглянется, все ли в порядке».
Действительно, не только в свой класс, но в любую школу в любом городе Сабурова входила с чувством человека, возвратившегося домой. Светлые стены, ряды парт, особенный, присущий всем школьным зданиям запах настраивали ее деятельно и благожелательно.
Возле клуба Сабурова остановилась перед доской почета с портретами стахановцев.
- Вот наши герои, - тепло сказала она. - Взгляни на них, Таня. Это забойщик Таштыпаев. Его сын Петр у тебя в десятом классе.
Лицо на портрете показалось Новиковой суровым и замкнутым.
- Сердитый он? - спросила она.
- Почему сердитый? Молчаливый человек, это верно… Прекрасный работник. Меньше двухсот процентов нормы не дает. Вот Николай Сергеевич Кулагин, Тонин отец. А это молодежь, да совсем еще зеленая… Кустоедов, Савельев… Дети!
Они действительно выглядели детьми, эти герои. Веселые, со старательно приглаженными вихрами, с огоньком озорства в глазах. В другое время Новикова непременно подробнее расспросила бы о них, но сейчас она думала только о предстоящем уроке, и Сабурова, поняв ее, заторопилась.
На школьном дворе кипел бой. Снежные ядра перелетали через широкую расчищенную дорожку. За высокими валами снега прятались ребячьи отряды. Каждое удачное попадание сопровождалось длительным визгом.
Второклассник Степа Моргунов, в распахнутом полушубке, азартно вопил:
- На приступ! Ур-ра! За мной!
Ребята брали приступом высокую снежную насыпь. Оттуда летели огромные снежки, Сабурова остановилась.
- «Мальчишек радостный народ…» - сказала она с тихим смешком. - Люблю я эти слова Пушкина…
Снежный шар разбился на голове у Степы и залепил ему лицо. Моргунов упал, но сейчас же вскочил и, отряхиваясь, снова помчался на приступ.
- Степка! Куда? - закричали осажденные. - Ты тяжело раненный! В санбат!
- Не по правилам! - шумели и нападавшие. - Без тебя справимся! Лежать должен и ждать санитаров!
- Это я в пылу сражения… Нечаянно! - виновато сказал Степа и, встретившись взглядом с Сабуровой, закричал с тем же азартом, с каким бросался на приступ:
- Ребята! Перемирие! Бой откладывается до после уроков! Сейчас звонок!
Мальчики кинулись к крыльцу и подняли настоящую метель, очищая пихтовым веником снег с шапок и валенок.
Сабурова и Новикова прошли в учительскую, Большая светлая комната дышала ровным теплом. У круглого стола и на диване разместились преподаватели. Высокий, широкоплечий человек с трубкой в зубах шагал из угла в угол.
Татьяна Борисовна здоровалась с новыми товарищами, вспоминая, с кем из них Сабурова уже познакомила ее на школьном вечере. Вот этот великан с трубкой - заведующий учебной частью Петр Петрович Горюнов. Он преподает химию старшеклассникам и естествознание младшим школьникам. У него некрасивое, грубоватое лицо и такие нависшие густые брови, что под ними не видно глаз.
«Угрюмый какой! - подумала Новикова. - Наверно, ребята его не любят. Неприятный тип».