Выбрать главу

– Ладныть, – Иуда поднялся, оправляя рубашку, – пойду с твоими одноклассниками поговорю, а то скучная ты.

Хм, да сегодня прямо мой день, все так «прекрасно» складывается...

Выходила я последней, так как сидела у окна и решила разом выпустить ополоумевший класс на поиски воды и пропитания. Настроение было совсем дурацкое, казалось, я от любой мелочи взбеситься могла, и это как ни странно, тоже несказанно раздражало.

Выходя из автобуса, я, конечно же, споткнулась, и чуть было не полетела вниз, где мне встречалась чудесная перспектива разбить себе нос или чего-нибудь еще. Но меня грубо схватили за руку чуть выше локтя, и перспектива эта испарилась легким дымом, так и не получив заветной возможности воплотиться в реальность. Я вырвалась и, пробормотав сдавленное: «Не стоило» – в сторону классного руководителя, выбежала на улицу.

Воздух был странным, каким и всегда бывает на таких стоянках, запах поля, смешанный с бензином от надымивших фур. А из кафе еще и пирожками пахло. Ну вот, я есть хочу, как выяснилось. Отойти бы куда-нибудь, чтоб не мучаться от голода; деньги-то дома остались...

Я прислонилась щекой к какой-то будке, которая дальше всех стояла за двухэтажным автобусом. Здесь вроде ничем таким уже не пахло.

– Чего же ты грязь лицом обтираешь, Макарова, – послышался сзади насмешливый голос.

Я обернулась с твердым намерением сказать что-нибудь колкое. Даже рот раскрыла. И закрыла. Потому что не выдержала и доверчиво обняла Дьявола за шею.

– Мне плохо... – когда говорила об этом, имела в виду как раз-таки физическое состояние, потому о душевном я еще вчера решила не ныть.

– Голова кружится? – он немного меня отстранил, разглядывая побледневшее лицо. Я кивнула.

– Последнее время что-то все чаще и чаще, – мрачно заметил Князь.

Я вгляделась в его глаза, снова оба зеленые. Уже заметила: Дьявол на людях никогда черный глаз не показывал.

– Есть хочется... – как бы между прочим пробормотала я.

– Потом, когда приедем. На экскурсию ты, полагаю, в таком состоянии, не пойдешь, значит, время у нас будет.

В таком состоянии? Ну да, голова кружится, голод мучает, да еще и коленки от твоей близости дрожат...

Я поморщилась. Как это по-девчачьи, совсем розово-сопливо прозвучало. Но кто ж думал, что все, черт возьми, на самом деле так плачевно.

– Слушай, – робко начала я, сжимая в своей похолодевшей внезапно ладони его руку, – я никогда не знала, что у тебя на душе. Да и сейчас не знаю. Насильно лезть не буду, так что просто спрошу: рассказать не хочешь? Ты ей хоть в любви признавался?

– Нет, – Дьявол улыбнулся, – знаешь, порой теплые пальцы на щеке и то больше скажут. Слова... они же пустые почти всегда, толку в них.... Пора бы учиться и без слов все понимать.

Я тихо вздохнула. Порой, и правда, все-все и без ненужных уточнений ясно было. Но лучше от этого на душе все равно не становилось...

– Знаешь, что меня беспокоит? Помнишь, Вельзевул про шпиона говорил? Эта правда, похоже. Мерзко так, что кто-то близкий, из моего окружения, крыса, оказывается, – в низком голосе Сатаны отчетливо прозвучало ледяное презрение, я даже поежилась, невольно сжав его руку.

И тут со стороны стоянки послышался телефонный звонок. Знакомая мелодия.

Ах ну да, как же это я запамятовала. Это ж телефон Алинушки, экой я беспечный холоп. Хм, а здесь, в глуши, оказывается, еще и сеть ловит? Интересненько, может, и мне родителям звякнуть, так, ради интереса. Типа: «Привет, это Аня. Как вы там, Родину-то еще не забыли? У меня все вроде нормально, я тут с Сатаной на днях познакомилась, а еще умру, наверное, скоро». А на том конце трубки: «Дорогой, ты мне изменяешь?! Тут тебе какая-то Аня звонит!»

Было б забавно. Я, конечно же, слишком драматизирую, но все равно где-то глубоко в душе боюсь чего-нибудь этакого. Поэтому и не позвоню. Да и вообще, к черту их. Буду маленькой сопливой неблагодарной свиньей. Но лица их я уже почти забыла, так что и обижаться нечего.

– Ты чего здесь стоишь? – из толпы вынырнул Искариот и схватил меня за руку.

– Да все замолчите, пожалуйста! Это очень важный звонок! – послышался взволнованный Алинин голос. – От моего агента.

– Пора... – вишневые глаза Нечистого хитро сверкнули, и он утащил меня к автобусу.

Королева мод вскочила на ступеньки и грациозно проникла в салон с целью поговорить без свидетелей и шума. Ну а меня туда с неведомой целью затащил Иуда.

– Смотри и восхищайся мной, – ехидно усмехнулся он. – Можешь подыграть.

– Да... конечно я смогу... в понедельник? – напряженным голосом бормотала Полушкина.

Нечистый подиумной походкой приблизился к ней и положил руку на плечо. Та вздрогнула от неожиданности.

– Али-ина, – томно протянул он прямо в трубку, – а где вторая шлюха, м? Мы двоих заказывали-и...

– Извините, пожалуйста, подождите секунду, – беспомощно прошипела она, прижимая трубку к груди, чтоб не было слышно посторонних шумов.

Но представление только-только набирало обороты.

– Ну чего ты жмешься, снимай уже свои стринги. И телефон положи! – приказал Нечистый командным тоном, отстраняя ее «самсунг» от груди.

Алина сделала очень страшное лицо, потому что ее знаменитая отговорка про зависть сейчас была, увы, бессильна. А других методов защиты она и не знала.

– Что там происходит? – послышался в трубке крайне подозрительный голос.

– Ни... ничего, Алексей Иваныч, – заикаясь проговорила Полушкина, – я сейчас разберусь, – она вновь прижала трубку к груди. – Это не смешная шутка, такие могут только умственноотсталые отпускать. Если ты думаешь, что тебе удалось меня задеть этим, то мне тебя искренне жаль, – презрительно-строго проговорила юная фотомодель, обращаясь к Нечистому.

Но совесть у Искариота ей разбудить не удалось. Потому что он был бессовестный. И я тоже.

– Ты уже две бутылки выкушала, Алина! Как домой пойдешь? М-м? Кстати, сигу-то дай стрельнуть, – почему бы и не подыграть? В конце концов идея-то просто гениальна.

– Алина! – почти истерично закричали в трубку. – Ты чем там занимаешься?! Я доведу все до сведения твоей матери. Надо же, а с виду приличная девушка, такая принципиальная...

– Это... это недоразумение, вы понимаете, они мне просто завидуют, – отчаянно пыталась оправдаться Полушкина, отбиваясь от нас свободной рукой.

Но агенту доводы эти показались недостаточно убедительными, потому что рядом послышался мерный скрип сидения и томные вздохи Искариота.

Я поразилась его удивительному актерскому мастерству. Искренне. А есть ведь очень немного вещей, которые могут ощущаться мной настолько по-настоящему...

На той стороне трубки послышались короткие гудки; и тут по взгляду Алины я поняла, что мы только что сорвали едва ли не самый важный контракт в ее жизни. И очень этому обрадовалась, окончательно осознав, что человеком являюсь очень плохим (даже похуже Полушкиной) и душонка у меня мелкая.

Зато Нечистый остался очень довольным.

Алина же не стала устраивать головокружительно эпатажных скандалов, а вместо этого пулей вылетела из автобуса. Униженная, но сохранившая достоинство.

Однако чувство злого морального удовлетворения, заполнявшее сейчас все мое существо до самых краев, было сравнимо разве что только с настоящей эйфорией. На душе стало почему-то легко-легко, как будто я давно об этом мечтала. И действительно. Вот уж два года с тех пор, как уехали родители и попортились отношения с одноклассниками. А Полушкина на свое место поставлена оказалась только сейчас. Влетит мне за это здорово, наверное.

А ну и ладно, оно того стоило.