– Я еду. Стопудово.
– А твои что скажут?
– Я все равно поеду. У нас была договоренность, что, когда я вырасту, закончу школу, поступлю в институт, наступит моя самостоятельная жизнь. Так что сейчас решаю я. Что бы они ни говорили.
У Вольки даже деньги на билет туда-обратно были. Она, конечно, не на билет их откладывала. Но словно чувствовала, собирала на что-то деньги, какие получалось собрать. Так что даже если бы родители снова начали кудахтать про то, что мир вокруг роковым образом изменился и необходима предельная осторожность, она бы просто поставила их перед свершившимся фактом и отправилась бы во взрослую жизнь – к собственному счастью.
Как ни странно, ее отпустили. Видно было, что трудно им это далось. Но обещания свои родичи держали всегда, этого не отнять. Денег дали на билеты и на жизнь. Вручили подарок – самый новый гаджет, просто неприлично дорогой. Волька никогда о таком и не мечтала. Понятное дело – у родителей был свой интерес. Они хотели, чтобы дочь всегда была в пределах досягаемости. Звонить просили по утрам и вечерам. И даже очень живо интересовались, есть ли в этом доме у моря Интернет. Они, мол, обязательно теперь установят на даче Интернет и будут с Волькой беседовать по скайпу. Волька прямо зауважала своих! Так смиренно они приняли начало ее взрослой жизни. У нее даже затеплилась надежда, что какое-то время она еще сможет с ними сосуществовать под одной крышей.
Но сначала море! Море все решит. Главное – увидеть и услышать.
Волька все равно не ожидала, что море такое. Оно было живое и совершенно независимое. То есть – к человеку не относилось никак. Оно существовало само по себе, и жизнь его выглядела невероятно манящей и прекрасной, хотя и не всегда доброй. Море дивно пахло – радостью, солнцем и приключениями. Море шумело, шептало, гудело, плюхалось, вздымалось – и все происходило в четком ритме, понятном тем, кто его любит и чувствует.
Дом стоял почти у самого моря. Сначала песчаный пляж, вдоль него вилась узкая асфальтированная дорога, по которой машины почти не ездили: только хозяева домов на Маячной улице подъезжали к своим воротам. Вечерами по дороге, усаженной цветущими деревьями, гуляли отдыхающие. На пляже играли в волейбол – до полуночи. А в кустах со стороны моря вечерами устраивались парочки. Именно поэтому дом не так давно пришлось обнести глухим высоким забором, чтобы поменьше было видно и слышно сцен из жизни южного пляжа. Конечно, не было бы забора, морем можно было бы любоваться непрестанно. Но и к ним во двор заглядывали бы все кому не лень.
Через раздвижные стеклянные двери-окна первого этажа был виден прекрасный сад, старые яблони, вишни, абрикосы, алыча плодоносили, виноградные побеги вились вдоль специально устроенных для них арок. Солнце пробивалось в огромное пространство гостиной через зелень, все светилось оттенками зеленого, рождая радость и покой. Зато во все окна спален второго этажа смотрело море. Море и небо – вот, что видела Волька, открывая глаза каждое утро. Море просыпалось не сразу. Сначала его укрывал туман, потом легкая дымка, а когда и она рассеивалась, лазурная даль дарила такое счастье и столько обещала, что казалось, за спиной крылья растут – вот расправятся, и можно лететь, далеко-далеко, за горизонт, где счастья еще больше и жизнь еще интереснее.
Третий этаж нравился Вольке больше всего. Благодаря раздвижной крыше, бо́льшая часть его оставалась все лето открытой – там они и загорали, наплававшись в море. Загорать можно было голышом, ощущая себя первобытными людьми на необитаемом острове. Иногда они с Галкой шли на третий этаж ночью и лежа смотрели на небо. Волька чувствовала себя космонавтом, отправившимся в путешествие по Вселенной. Оказалось, что и Галка со своей тетей, собираясь идти смотреть на звезды, говорили:
– Пойдем в открытый космос.
У них был самый надежный космический корабль – планета Земля. Дар, который почти никто из живущих не осознает и не ценит. Дыхание бесконечной и безмятежной жизни особенно ощущалось ночью: звезды манили, звали, море шумно дышало, запахи сонного сада убеждали в существовании дивных чудес. Иногда они так и засыпали – под открытым небом, под ясными звездами. С Галкой так хорошо было молчать! Она так не любила «открытые эмоции», которыми благодаря родителям была сыта по горло, что молчание человека, находящегося рядом, считала самым лучшим качеством. На этом, видно, они и сошлись. Волька была немногословной. Кто-то называл ее каменной, непробиваемой, замкнутой. Все ерунда. Она-то как раз про себя знала совсем другое: она была слишком мягкой, слишком остро все воспринимающей, слишком открытой, чтобы вот так запросто взять и подставиться: нате, бейте меня мозолистыми пятками по моим болевым точкам. Нет уж, не дождетесь. Мешал Вольке и пример матери – та тоже застывала в моменты переживаний. Становилась молчаливым истуканом. Прямо на глазах превращалась из живого человека в серый камень. Удобно, конечно. Мимо серого камня все проходят, не оглянувшись. Но Вольке очень не хотелось каменеть и прятаться. Только вот как сбросить с себя каменный панцирь, она пока не знала.