Привлеченные патрульные гарпии выбрали по одному из пленных и убрались восвояси. Остальных, как знал Коллум, они заберут с корабля довольно скоро. Ещё он думал, гарпии заберут с собой свою раненную товарку, но той после боя и след простыл.
Нашлась она на утро следующего дня.
Гарпия весь день напрашивалась на похвалу: как кошка всюду мелькала и мурлыкала под нос неведомый мотив. Пришлось похвалить и признать её заслугу. А как иначе, если она от капитана просила похвалу.
То был не единственный раз, когда зоркий глаз крылатой спасал «Яркую звезду». Через два дня она приметила скалу, о которую могло разбиться судно. А через неделю не дала разбиться вперёдсмотрящему, когда тот навернулся с мачты. А однажды поступила странно. У берегов заморских, в порту, порвала паруса, прямо перед отплытием.
Уж как бранился капитан, и плетью грозился, и крылья оторвать. Но делать было нечего, парусину ждали утром. Ночью гнев Коллума остыл: морской король с ума сошёл и волны к небесам поднял. В ту ночь погибло много кораблей, их деревянные останки прибило к берегу. И лишь «Яркая звезда» уцелела, не выйдя из порта. За это тоже пришлось гарпию благодарить. Хичтон понял: она знала о предстоящем бедствии. С этого момента он присматривался к погоде и миру, когда она начинала беспокойно ходить по такелажу, как углядевшая ястреба голубка.
Впрочем, главное гарпия совершила позже.
В тот месяц Коллум Уль Хичтон пытался трижды ссадить со «Звезды» крылатую. Но стоило судну причалить, как той и след простывал, а выходили в море – она уже на палубе. И всё время рядом: как тень за ним ходила. Капитан всё злился, ещё не зная, как она поможет в будущем.
Был шторм, которого не видели уж десять лет. Волны поднимались выше высоченных шпилей храмов, оставленных на материках, выше горизонта, и падали, разбивая корабли. Щепки их бросало на палубу «Звезды», и свет её грозился померкнуть в любой миг. Людей смывало в море, паруса рвало, голос капитана не пробивался через шум стихии. Даже крики гарпии никто не слышал, а затем… удар!
Пришли в себя на мели на острове, названия которого никто не знал, в окружении тихих вод – на море воцарился штиль.
То были дни угнетения и страха. Люди перестали быть людьми на третий день: так хотели пить и есть, что попытались пожертвовать одним во благо остальных. Тот остров не подарил ни пищи, ни воды и ждал, когда сможет завладеть телами отчаявшихся моряков.
Гарпия не попадалась на глаза и все думали: она умерла. Но, как оказалось, она нашла воду. Крылатая всех спасла.
Возможно, ей нашептала сама земля, где копать.
— Значит, ваша мама тоже могла слышать стихии?
«Предполагаю. Она не говорила этого отцу – в дневнике нет упоминаний. Наверное, это была ее тайна, которую она уберегла от остальных. Думаю, не хотела расставаться с моим папой. Иначе бы ее забрали в стаю даже без крыла».
Но всё это было между делом. А главное то, что именно на том безымянном куске суши начались отношения двух непохожих друг на друга мужчины и женщины. Гарпии граф нравился, как может нравиться крылатой красивый человек. Но вот что с ним делать, в её ужасном положении не умеющей летать – она не понимала.
Для гарпий люди с истоков дней были лишь средством, орудием, не более. Иногда гарпии с людьми торговали. Но близкие отношения как с равными старались не вести. А тут сердце предало и просило быть теснее к человеку. Это сбивало с толку.
Но не одна крылатая мучилась вопросами «как быть», Коллум также недоумевал.
Ему, знатоку дамской красоты, сперва было просто интересно наблюдать за женщиной, не похожей ни на одну из его знакомых. Затем он понял, что увлечен. А на острове мужчина осознал, что пленён. Причем граф не мог сказать, в какой момент всё так сложилось, это происходило постепенно. Просто она была всё время рядом и помогала, но не просила ни признательности, ни наград. Её не интересовали его деньги и знатность рода, подарки, украшения и балы. И граф начал замечать, как она прекрасна. А шрамы видел как вуаль, скрывающую красивые черты. Вконец он совсем замучил себя мыслями о необычной женщине… а как её зовут?
— Скажи мне своё имя, — попросил Коллум Уль Хичтон, когда ветер начал набирать силу, и моряки отремонтировали судно.
В ответ на вопрос мужчина получил смех и красивую улыбку. Гарпия покачала головой.
Корабль оказался вновь в воде и путь продолжился.
И однажды Коллум в негодовании рассказал своим людям об отказе гарпии назвать ему имя, и один из них (вроде, поломой) вспомнил:
— Мне бабка говорила – она у меня у скал жила – что народ неба имён не кажет. У них имена знают лишь ближайшая родня да их избранники. Вы, господин, если хотите, можете ей предложить вас испытать, раз имя её хотите знать. Но, как мне бабка говорила, людям их испытанья не осилить.