Андрей с собаками, с ружьем за плечами — мало ли что, скоро нашел небольшое озеро, часто обставленное белизной ровных берез. Сделать надрез на коре да воткнуть в тот надрез прутик — дело пустяковое. Капало в туес плохо. Парень подсочил еще дерево, но и оно отдавало сок лениво — пожалуй, поспешили они с соковицей. А не хотелось уходить с пустыми руками, угостить-то Степана новиной надо. Что ж, только и делов, что посидеть, подождать. Андрей присел, привалился к березе и задремал на солнышке.
Этот выстрел сразу насторожил: охоты в эту пору в тайге нет и кому вздумалось за так себе шастать, да еще у проезжего тракта. Что сразу собаки обеспокоились? Странно, они бежали за ним к озеру неохотно, все-то назад, назад воротили головы…
Собаки враз взвыли и тотчас бросились наутек в сторону кордона. Тонкий холодок какого-то нехорошего предчувствия обдал Андрея. Он встал, взял туес с березовкой — набралось-таки немало, и зашагал обратно. Уже на ходу успокоил себя: собаки — да мало ли! Не иначе как Степан стрелял: обратно зовет. Скоро же он соскучился без матери. А чего бы и скучать, отец же дома!
…Степан едва остановил собак, палкой загнал их под крыльцо, закрыл дверцу на вертушку. Андрея он встретил у калитки. Стоял внешне спокойным, только лицо его выглядело усталым, серым, но Андрей, кажется, не заметил этого.
— Ты стрелял. Меня звал, что ли?
Степан подхватил поданный туес и что-то долго, неутоленно пил березовку.
— Тебя, ково же!
— А что случилось. Я хотел еще посидеть, туес-то большой.
— Ты сейчас уедешь!
— Гонишь…
— Гоню. Домой, в Согру!
— Но, как же…
— А вот так же! Садись на конягу и вонзай шпоры. Поздновато, конешно, но успеешь сегодня с мамой чайком побаловаться.
— Да ты шутишь!
Степана захватила безудержная веселость: как хорошо все складывается у Андрюшки!
— Я — серьезно. Батя от безделья пошел знакомого мужика трактом проводить — в район тот едет. Так вот, мужик тот из-за Чулыма, чуешь? Вполне еще можно проехать рекой. Андрей вспыхнул лицом.
— Дак, какова рожна я тут проклажаюсь… Да ты не врешь ли, Степа?!
Степан хлопнул приятеля по плечу.
— Иди, собирай свое, а я заседлаю аргамака. Брось-ка ты… Согласовано, батя разрешил. Но уговор: лошадь доставишь с первым паромом. С первым!
Андрей, донельзя взволнованный, торопко забухал сапогами по крыльцу, он торопился.
Вывести коня да заседлать — минутным делом обернулся Степан. И тут же рванулся к амбару — та радость за Андрея подхлестывала, возбуждала его. Чистые, стиранные мешки лежали в углу на скамье. Рядом, в старом ящике, хранился разный железный хлам. Выбрал две гайки побольше, сунул в углы пустого мешка, сверху перехватил концами крепкой бечевки, завязал — готов заплечный мешок! Затем сдернул с крюка стегно мяса — добро, поправляйся Андрюха, хлебай шти с лосятинкой… А это глухарь — он твой, сам ты его снял с сосны. Жаль, что общипан, такую бы красотищу привез на погляд матери и братовьям.
Андрей в избу не входил, возился со своим солдатским вещмешком в сенях. Перебрал добро, поплотнее уложил, посокрушался над одним: хлеб разморозился, не зацвел ли внутри… Позвал Степан — он стоял у крыльца. Пихай сюда свой сидор! Андрей заглянул в широкий куль.
— Да куда ты столько…
— У нас не куплено. И не последнее. А глухарь законно твой. Обожди! Обернулся Степан с двумя буханками хлеба.
— Не возьму…
— Сержант! — рявкнул Степан. — Кто из нас старшой?! — и ласково заглянул Андрею в глаза. — Бери, от лишков даю, знаешь. Голодуют же твои… Давай, затягивай мешок и на лошаку. Да, а посошок-то налить надо?
— Ой, надо! — весело согласился Андрей.
Четверть самогона стояла в кути. Степан налил по полному стакану.
— А вот и капустка, давай ее сюда!
Андрей торжественно поднял стакан. Парни стояли лицом к лицу. И вдруг Степан, глядя на расстегнутую гимнастерку приятеля, на целлулоидный подворотничок, вспомнил:
— Ты дареную отцом рубаху-то взял?
— Забыл! В горнице она, на спинке стула висит.
— Забирай! А я тебе бутылку самогони домой налью…
Андрей вышел из горницы бледный, потрясенный. На вытянутых руках он держал две рубахи.
— А эта у вас откуда?
Степан обернулся, скривил лицо.
— Тебе что за дело… Взял свою и — радуйся! Ты ж видел сколько их у бати. Наверное, из другого сундука достал. Да ты чево, чево-о…