Иногда мне казалось, если бы Амира была молодой и красивой, возможно, и я смог бы… как-то перебороть своё отвращение. Хотя, если бы она вытворяла всё то же самое, то едва ли мне было бы дело до того, как она выглядит.
Сейчас же… вдруг ощущаю неприятное першение в горле, демон, кажется, снова покраснел. Как же тошно осознавать, что я всего лишь раб у неё в услужении.
— Что отстаёшь? — оборачивается.
— Так положено идти чуть позади, — отвечаю. Кивает. Потом уточняет:
— Это обязательно? Или просто…
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Все хозяева всегда на поводке водили.
— Иди-ка рядом со мной. Если что, я недавно приехала, мне не страшно не знать правил. А то как-то я себя некомфортно чувствую, когда ты на грани видимости мелькаешь.
Прибавляю шаг, иду вровень с ней. Странное ощущение. Без поводка и не позади. Прямо как человек. Усмехаюсь горько. Не мечтай, а то больно ударишься, выпадая обратно в реальность.
— Послушай, — говорит. — В этом кафе нет специальных сидений для рабов. Ты можешь или встать за моей спиной, или… сесть у ног.
— Как прикажете? — интересуюсь. У ног, конечно, ей будет приятнее, но нужно же спросить.
— Антер, как хочешь. Хочешь — стой, устанешь — садись. Не могу, к сожалению, другого выбора предложить.
— Постою, — кажется, звучит, словно бурчу недовольно. Только бы не заметила…
Похоже, не заметила. Молчит. Ничего не добавляет. Ну и ладно, если передумает — надеюсь, сообщит. Сама же просила на колени не становиться. Необъяснимое пожелание. Последние шесть лет изо дня в день в меня кнутом и пультом вбивали, какую позу должен занимать раб в присутствии хозяина, а эту что-то не устраивает. Понять бы ещё, что.
Кафе недалеко, правда, приходится выйти за пределы внутренней ограды, до которой отсюда, оказывается, полчаса ходьбы. Выход автоматический, хозяйка прикладывает ладонь, у меня лишь рабский чип считывают и какую-то распечатку ей выдают. И почти сразу за оградой — кафе. «Земная чашечка», вывеска в виде солнечной системы, вместо солнца чайник, а вокруг чашки на блюдцах. Ещё и крутятся. Дизайнеры-оригиналы. Лучше бы для рабов скамью поставили, всё-таки за стеной уже, сюда и с других миров попасть могут. А впрочем, не совсем, там где-то через километр вторая стена ограды имеется, наружная. Похоже, подружка не таринианка, и доступ в аристократические кварталы ей запрещён.
А здесь, между стенами, жилья практически нет: магазины, рестораны, увеселительные заведения, офисы, клиники — всё то, что не доросло до статуса «аристократического», но усиленно пытается хоть как-то к нему приблизиться.
— Чара! — кричит Ямалита, бросаясь на шею девице того же возраста и почти того же роста, только черноволосой и черноглазой, со смуглой кожей, покрытой несколькими слоями загара.
— Литка! Сколько лет! Как же я рада тебя видеть! Ну как ты?! Это, что ли, раб твой?
— Ага, хорош, правда?
— А чего у него кнут в руках?
— Ну не в сумочке же мне кнут носить, — показывает свой макси-кошелёк на ремешке. — Вдруг мне его наказать захочется? Тут все так ходят, — смеётся.
— Очень удобно, — скалится подружка, — сам кнут носит, сам подаёт когда надо… может, ещё и сам себя наказывает?
— Надо будет попробовать, — хохочет госпожа, закусываю губу, чтобы не передёрнуться. Самого себя избивать мне ещё никто не приказывал. — Но вообще у меня есть пульт от него, идём в кафе, обо всём поговорим!
Никогда я, наверное, не привыкну. Казалось бы, за столько лет уже можно успокоиться и забить. Но нет, почему так мерзко и противно, когда симпатичные девушки обсуждают тебя словно вещь? Возможно, потому, что если они начнут развлекаться, то мне прямо здесь, на улице, в кафе и где они захотят, придётся исполнять всё, что взбредёт в дурные головки, и о чём бы я ни мечтал — другого пути просто нет. Может, надо было в первый же день прекратить всё это, а не рассчитывать на очередной шанс сбежать?
Когда она за пульт схватилась, снова прошиб озноб, думал, сейчас показуху устроит. Вроде пронесло. Вроде даже не ждёт, чтобы я прямо тут демонстрировал подруге свою покорность и исполнительность.
Заходим, становлюсь за креслом хозяйки, они что-то заказывают, надо же, она просит принести мне стакан воды. Официантка кривится, но приносит. Спасибо, жаркий сегодня день. Похоже, я один тут раб. Ну да, нас за ограду выводить не любят.