– Денег сколько?
Рома ввалился в палатку и, ни с кем не поздоровавшись, сразу схватил коробку с выручкой.
– Не знаю, не считал с обеда, – ответил Паша, невольно прижавшись к полкам с товаром – внутренне пространство ларька явно не было рассчитано на трех человек.
– Ладно, в машине посчитаем, – торопливо проговорил Рома, лихорадочно выгребая деньги из коробки и, словно бумажный мусор, смахивая их в полиэтиленовый пакет. – Собирайся. Со мной поедешь. Валентина, «газон» приедет, вечернюю выручку, что еще наторгуешь, сдашь Андрюхе, водиле.
– На базу. Шустро, – бросил он водителю «семерки», и едва успел втиснувшийся на заднее сиденье Паша захлопнуть за собой дверь, как машина, взревев движком, резко рванула с места.
– Считай деньги, – нервно проговорил Рома, не оборачиваясь на брата и глядя вперед остановившимся злым взглядом.
– Считай, – недовольно отозвался Паша, роясь в ворохе купюр и пытаясь разложить их в стопки по номиналу. – Ссыпал все, разбирайся тут теперь. Случилось чего?
– Может – случилось, может – нет. Посмотрим.
Паша понял, что брат не собирается ничего объяснять при водителе, и занялся пересчетом выручки.
Отсутствие собственной машины уже давно доставляло Роме определенные неудобства, но покупка тачки каждый раз откладывалась, – в самый последний момент деньги оказывались срочно необходимы для нужд бизнеса. К тому же Паша подозревал, что брат не собирается довольствоваться простыми «жигулями» и ездить «как все». С ростом оборотов и прибыли росли и Ромины амбиции, и если одежды это никак не касалось – он мог месяцами ходить в старых потертых джинсах и заношенном свитере, то тачка оставалась для него непременным атрибутом успеха. Скорее всего, в недалеком будущем Рома видел себя за рулем роскошной иномарки, чтобы каждый житель их небольшого города наглядно убедился, чего добился Роман Никитин за какой-то год после возвращения из армии.
Ну, а поскольку перемещение на «бомбилах», тем более с крупными суммами, стало уж очень неудобным, Рома нанял в качестве персонального водителя Сергея Ивановича, соседа, проживающего на той же улице через два дома, проработавшего всю жизнь в такси, вышедшего недавно на пенсию и владеющего еще не совсем старой «семеркой». К несомненным плюсам Иваныча можно было отнести его замкнутый характер, полное отсутствие тяги к задушевным беседам (Паша всегда поражался этой немногословностью, сохранившейся после стольких лет работы в такси), неизменной пунктуальностью и спокойно-философским отношением к необходимости пахать на двадцатилетнего пацана.
– Ром, тут девяносто с копейками, – сообщил Паша, закончив подсчет и аккуратно перевязав пачки резинками.
– Мало. Ладно, если что, скажу, где еще взять, сгоняешь на Иваныче.
Давно осталась позади центральная часть города, за окном промелькнули деревянные постройки частного сектора, впереди показался лес, вплотную подступавший к обочине и словно поглощавший узкое полотно дороги. По прямой сквозь лес ехали недолго; сбавив скорость, машина аккуратно свернула с шоссе на малоприметную грунтовку, от которой остались лишь две почти заросшие травой колеи. Еще через несколько минут грунтовка уперлась в покосившиеся, густо покрытые ржавчиной, металлические ворота. По обе стороны от ворот за высоким кустарником угадывались остатки полуразрушенного бетонного забора, над воротами на полукруглой арке еще можно было прочесть надпись «Пионерский лагерь “Солнышко”».
Павел, в последние месяцы бывавший тут неоднократно, казалось, только сейчас обратил внимание на царившее кругом запустение.
– Слушай, Ром, а в каком году лагерь закрылся, не помнишь? Я к тому, что такое ощущение, будто тут лет пятьдесят никого не было, а на самом деле от силы лет пять. Вот, блин, без хозяина все рушится.
– Теперь хозяин есть, – отозвался Роман. – Теперь все ништяк будет. Иваныч, давай к конторе.
Они проехали мимо двух деревянных одноэтажных корпусов, пересекли большую поляну, на краю которой высился ржавый флагшток (очевидно, место для проведения линеек), и подкатили к двухэтажному кирпичному строению – главному корпусу, когда-то вмещавшему в себя помещения для персонала и столовую.
– Иваныч, жди. Паша – со мной. Бабки не забудь.