Выбрать главу
* * *

Часа через три блужданий он, наконец, вышел на грунтовку, которая некогда — подумать только, не прошло и трех суток! — вывела их на дорогу с мертвым грузовиком. К этому времени Сергей уже порядком устал — еще бы, на машине расстояние казалось куда короче — так что грядущая перспектива отмахать пешком сотню-другую километров радовала его еще меньше, чем в начале пути. Комары тоже не прибавляли оптимизма. К тому же он успел убедиться, что летние туфли на липучках — не самая подходящая обувь для путешествий по тайге. Но, по крайней мере, теперь с каждым шагом Игнатьев оставался все дальше за спиной.

Грунтовка, впрочем, выглядела теперь иначе — там и сям в ямах стояли лужи, и под ногами чавкала грязь. «Дождь шел два дня назад, могло бы уже и подсохнуть», — с неудовольствием думал Сергей, останавливаясь перед очередной водной преградой; в конце концов он решился разуться и идти босиком, пока не выберется на дорогу посуше.

Вскоре грунтовка кончилась; лес раздался в стороны, впереди лежало открытое пространство, заросшее сочной зеленой травой. Сергей сделал несколько шагов в это зеленое море, подумав, что надо бы все-таки обуться — в траве могут водиться змеи; впрочем, легкие туфли — не бог весть какая от них защита. Однако под ногами попрежнему хлюпало, и между пальцами выдавливалась холодная вода. Сергей был городским жителем и не понял, что это значит. Если какое подозрение и шевельнулось в его душе, то воспоминание о том, что недавно они без особых проблем проехали здесь на машине, не дало ему развиться.

В следующий миг он по колено провалился в холодную вязкую грязь.

Сергей даже не слишком испугался; иногда отсутствие опыта делает даже бесстрашнее, чем наличие такового. Повернувшись через плечо, он бросил назад, на относительно сухое место, свои туфли, а затем быстро снял куртку, свернул ее и кинул ее туда же, не желая, чтобы вода и грязь добрались до содержимого карманов. Пока он это проделывал, он погрузился еще сантиметров на пятнадцать.

Он попытался развернуться назад. Это удалось ему лишь частично; он завалился на бок и почувствовал, как колыхнулась под ним трясина. Барахтаясь в густой черной грязи, Сергей с трудом перевернулся на живот. Теперь, кажется, он уже не погружался, но и вылезти из болота не мог. Пучки болотной травы, за которые он пытался цепляться, оставались у него в руках. Наконец ценой неимоверных усилий ему удалось дотянуться до относительно твердой почвы, но пальцы лишь без толку скребли грязь, не имея возможности зацепиться за что-то прочное.

Сергей позволил себе чуть-чуть передохнуть («спокойно, спокойно, я не тону»), а затем вытащил из-за пояса топор, вытянул руку и принялся ввинчивать его длинную рукоять в землю. Когда топорище ушло вглубь почти на всю длину, Коржухин крепко ухватился за оставшуюся между землей и обухом часть обеими руками и, держась за этот импровизированный якорь, изо всех сил потянул себя вперед. Топор накренился во влажной почве, но все же устоял. Болото с большой неохотой отпускало свою жертву, но все же Сергею удалось вылезти на сушу по пояс, а затем и вытащить ноги. Не рискуя уже подниматься, он дополз до дороги и уселся прямо в грязи, тяжело переводя дух и чувствуя запах тины и гнили.

Окончательно придя в себя, он перебрался на сухое место, разделся и разложил сушиться свою одежду. Она, конечно, нуждалась в основательной стирке, но мутные лужи для этого мало подходили. Когда Сергей вновь натянул штаны и рубашку, подсохшая грязь отваливалась с них кусками.

Теперь он был осторожнее в своих поисках дороги. Срубив и обтесав длинный крепкий сук, Коржухин изготовил шест для прощупывания пути. Эта разумная мера спасла его от дальнейших смертельно опасных грязевых ванн, но не принесла позитивных результатов. Дороги из Игнатьева не было, по крайней мере, на этом направлении; там, где еще недавно можно было проехать на машине, теперь простиралась гиблая топь.

Город, как видно, недаром получил свое первое название.

Глава 5

Сергей не сдавался до вечера, пытаясь отыскать путь в обход болот, но все его усилия оказались тщетны. В конце концов, когда солнце уже клонилось к закату, он обреченно побрел обратно в Игнатьев.

Он вновь подобрался к городу со стороны оврага. Уже почти стемнело, и спускаться в черный ров, подобный отверстой ране, было жутковато. Однако идти по верху он не решился, помня, что они видят и ночью, хотя и хуже, чем днем.