— Джем в лагере, — ответил Декс.
Он взглянул на Блэка, который даже теперь хранил молчание. Блэк стоял позади меня, крепко сжимая мою руку в своей ладони и глядя, как его люди расходятся по поросшему травой кратеру, двигаясь строем, чтобы проверить весь лагерь.
— …Он в довольно плохом состоянии, Мири, — добавил Декс, переводя взгляд с Блэка на меня. — Они накачивали его наркотиками большую часть того времени, что мы пробыли здесь, и он истощён. Те доктора-видящие теперь заботятся о нём, так что он в хороших руках, но они говорят, что уйдёт несколько дней только на то, чтобы вывести из его организма все наркотики. После этого они будут иметь лучшее представление о том, в какой форме он находится, а также когда они восстановят нормальный уровень жидкости в организме. До тех пор…
— А Ник? — перебила я, хмуро глядя по сторонам. — Где Ник, Декс?
Декс поколебался.
Я вновь заметила, как его взгляд метнулся куда-то за меня — предположительно, чтобы посмотреть на Блэка. Мгновение спустя он взглянул на меня.
— Мы не знаем, Мири.
Я уставилась на него. Я уже собиралась раскрыть рот, когда он поднял руку. В его глазах виднелось предостережение.
— Мы ищем. Мы отправили людей искать его всюду, Мири, но пока что… он исчез.
— Исчез? — боль ударила в центр моей груди, отчего сделалось сложно дышать. — В каком, бл*дь, смысле он исчез?
— Успокойся…
— Нет, это ТЫ, бл*дь, успокойся! Где он, мать твою, Декс? Как он исчез? Разве вы с Ковбоем не были всё время с ним?
Затем заговорил Блэк.
Я подпрыгнула от этого звука.
Декс тоже вздрогнул.
Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на него.
Голос Блэка звучал тихо, но всё ещё содержал в себе эхо того света.
— Где Брик? — сказал он.
Декс нахмурился, услышав там резкие нотки. Затем, нервно покосившись на меня, он повернулся к Блэку и выдохнул, положив руки на бёдра.
— Он тоже пропал, — Декс снова выдохнул, впервые позволяя настоящей злости прозвучать в его голосе. Поморщившись, он посмотрел на Блэка, затем снова на меня. — Он и этот его бл*дский вампир-блондин просто исчезли… и, похоже, они забрали Ника с собой.
***
Мы не нашли ни единого выжившего в том лагере.
Ни один среди Nachtsonne не пережил того, что сделал Блэк.
Никто из нас не считал, что Блэк в буквальном смысле убил их.
Довольно многие сторонились его, особенно те, кто был с нами в той пещере, но никто не думал, что он в буквальном смысле убил их всех.
Мне, Мике и остальным видящим (включая Ярли), которые наблюдали со стороны, скорее казалось, что последователи Nachtsonne умерли, когда погас тот свет внутри горы. Каким-то образом их жизни переплелись с жизнью того, что жило внутри горы. Мы понятия не имели, почему так получилось, но я предпочитала это объяснение. Лучше так, чем думать, что Блэк совершил массовое убийство, произнеся всего одно слово.
И всё же я чувствовала в нём тревогу.
Я также чувствовала, как сильно он хочет, чтобы мы убрались отсюда нахер.
Он подталкивал мой свет всё то время, что мы с трудом выслушивали кучу разных докладов, даже после того, как мы выбрались из сердца самого вулкана. Он хотел убраться из оплота Nachtsonne, но также хотел в целом покинуть ту часть острова.
Чёрт, да я уверена, к тому времени он хотел покинуть остров.
До этого момента и до того, как мы сумели отправиться за Ником, прошло, казалось, бесчисленное множество разговоров.
Однако в итоге все эти разговоры постепенно закруглились.
Мы узнали, что солдаты в поле, с которыми сражались команды Эй-Джея и Джулса, умерли так же мгновенно, как и те, что внутри горы. Наши команды нашли мёртвые тела, разбросанные по их убежищу внутри вулкана, а также в долине джунглей внизу, включая и окрестности дерева, где Ник, Декс, Ковбой, Сомчай и Джем проторчали почти сорок восемь часов.
Их лидер, мужчина в металлической маске дракона, также погиб. Кто-то из людей Эй-Джея нашёл его в джунглях, всё ещё одетого в красные шорты, кожаные сандалии и средневековую с виду маску. Они сняли маску и сделали фотографии, чтобы попытаться идентифицировать его и понять, откуда он взялся.
Я видела эти фотографии.
Он был на удивление молодым, от силы чуть старше тридцати.
Он также обладал на удивление обычной внешностью.
Согласно Дексу, когда они прогнали по базам его отпечатки пальцев, кое-что нашлось в данных правоохранительных органов Германии. Оказывается, Эрих Фромм[11] происходил из рабочей семьи в Дрездене. В детстве ему нравилось заниматься вандализмом, в основном в районах, где жили иммигранты.
Из-за этого у него несколько раз возникали проблемы с законом, в том числе и за вождение в нетрезвом виде. В двадцать с небольшим его арестовали за кое-что посерьёзнее — нападение с избиением, причём его также обвинили в преступлении на почве ненависти и связи с предполагаемыми неонацистскими группировками.
Затем данные просто обрывались.
Декс не нашёл никаких сведений о том, как он оттуда выбрался.
В итоге мы решили, что вынуждены привлечь к делу тайские власти.
Сомчай предложил сделать это.
Молодой тайский рейнджер пешком направился обратно на другую сторону острова, чтобы проинформировать главного рейнджера о случившемся. Блэк предложил подвезти его на вертолёте, но молодой таец с хипстерскими татуировками и гулькой волос на затылке, похоже, хотел как можно скорее от нас отделаться.
Я не могла его винить.
Более того, он сказал, что это даст нам дополнительное время.
Он сказал, что его босс определённо захочет поставить в известность армию, а также тайские правоохранительные органы на материке, пусть даже только для того, чтобы прикрыть свою задницу. Сомчай, похоже, считал крайне маловероятным, что кто-то попытается обвинить Блэка в смертях или пропаже туристов, но в то же время он думал, что будет лучше, если большинства из нас не будет здесь, когда приедут власти.
Он сказал Блэку, что даст ему знать, когда они закончат расследование, и мы сможем вернуться.
Судя по молчанию Блэка и тому, что я ощущала из его света, у меня сложилось впечатление, что это не проблема.
Он готов покинуть остров.
У меня также сложилось впечатление, что мы вернёмся ещё очень, очень нескоро.
***
Чертовски странно было вернуться в наше бунгало на пляже.
Я осознала, что смотрю по сторонам, словно не в силах осознать, что в этом самом месте я провела так много дней с Блэком… и не могла представить, что покину его.
Теперь оно ощущалось как часть меня.
Более того, оно ощущалось как часть нас, как звено между мной и Блэком.
«Нет, — прошептал голос в моей голове. — Это всего лишь место, Мири».
Я вздрогнула, поднимая взгляд и напрягаясь.
«Вы с Блэком завершили здесь связь, — пробормотал голос чуть тише. — Теперь это место наполнено твоим и его присутствием. Но это все равно лишь место, Мири».
Ощутив кружившее вокруг меня присутствие, я покосилась на Блэка.
Всё ещё по пояс голый после душа, он упаковывал спортивную сумку, лежащую раскрытой на кровати. Я невольно засмотрелась на то, как его мышцы перекатывались под загорелой кожей, скользя почти с механической точностью, пока он перекладывал одежду из комода в сумку. Почти невозможно смотреть на него и не желать коснуться.
Не поднимая взгляда, Блэк тихо щёлкнул языком.
— Даже не думай об этом, Мириам, — сказал он, слегка усмехаясь и запихивая в сумку очередную партию футболок. — У нас нет времени. Я и без того испытывал судьбу в душе.
Я знала, что он пытается вызвать у меня улыбку.
Я лишь кивнула, наблюдая за ним.
Даже в том, как он паковал вещи, присутствовало некое искусство. Я знала, что отчасти это его военное прошлое, но во многом это просто нечто типично Блэковское. Практически все его физические действия обладали некой хореографичностью, словно он доводил до совершенства каждое задание и отдельное движение, чтобы оно было не только максимально эффективным, но и максимально грациозным.
11
Если вы сейчас подумали, что Андрижески приплела сюда реально жившего немецкого психолога и социолога Эриха Фромма, то нет. У него была фамилия Fromm, а у того, что в книге — Fromme. Читается одинаково, но всё же не одно и то же.