Выбрать главу

Поглядев издалека на звонаря Тихона, отец Логгин тоже мелко затряс головой от смеха. Отче был еще зело молод и временами забывал о том, что, как особа духовная, должен хранить серьезный вид.

Феодосья вновь рассыпала круглыми тихими смешинками.

– Как, отче, было не смеяться над такими побасенками?

– Сие не побасенки, – сделав строгое лицо и осенившись крестом, пришел к выводу отец Логгин. – Черные те люди и чад черных рождают в наказание от Бога. За то, что нехристи языческие оне. Только язычники чертовы могут нагие на колокольню залезать!!

Феодосья истово перекрестилась.

– Дьявольская земля та – Африкия, – пламенно произнес отец Логгин. – Ишь, удумали, с нагим мехирем – в святые стены.

– Распоясанные, отче! – подлила масла в огонь Феодосья.

– Но ты не смеяться должна была, а воздать молитву за спасение африкийских душ. Сегодня же вечером помолись за них. И я помолюсь. А за глумы и смех до слез налагаю тебе сухояста три дня.

– Истинно, отче мой господин, – смиренно сказала Феодосия. – Но в святом писании сказано, что уныние – грех. Значит, веселиться Бог нам завещал? А какое же веселье без смеха?

– Не то веселье, когда напьешься пьяной и будешь плясать под гусли с коленцами, да над глумами скоморохов смеяться, а то веселье – когда с радостью на душе окинешь ты веселым взором все добрые дела, что сотворила за день.

– Пьяной быть грех, – согласилась Феодосия. – Елда пьяная и та не стоит, набок валится. Но зачем тогда Господь наш Христос воду в вино превратил, а не в квас? Может, он хотел накудесить ее в кисель либо в сбитень, а дьявол под руку толкнул, и вышло вино хмельное?

– Господь наш Христос не кудесит, – рассердился отец Логгин. – Это тебе не повитуха Матрена. Спаситель чудеса свершает во спасение.

На этом отец Логгин примолк, поскольку решительно не знал доводов решения Христа превратить воду в вино, а не в квас. Он троекратно лихорадочно произнес: «Господи, помоги!» – и в ту же секунду пришла помощь.

– Спаситель превратил воду в вино, чтоб было чем причащать паству после исповедания! – радостно воскликнул он. – Не квасом же причащать? Не сбитень же кровь господня?!

– А-а! – сказала Феодосия. – Се истинно! Сколько же много истин мне сегодня открылось от тебя, отче мой господин.

Сия благолепная фраза усыпила бдительность отца Логгина, и он благодушно посоветовал Феодосии спросить, чего еще разуму ея непонятно?

– Что вино – кровь Господня, это мне ясно. Но что хлебцы – тело Его? Тут такие у меня сомнения… Ладно, коли перст Господен мне в просвире попадется, али ланиты, али пуп. Ну а если срам Господен? Срам в уста брать разве не грех?

Отец Логгин выпучил глаза.

– Срам Господен?!

– Есть же у Него уды межножные? Он ведь человеком рожден от обычной матери? А у человека всегда жила подпупная есть, – затараторила Феодосия. – Но коли рожден по образу Божьему, то и у Боженьки жила становая есть? Али нет? Вот ведь загвоздка для меня… Ежели нет у Господа срама, то как он до двенадцати лет, пока с матерью жил, мочу сцал? Али была елда у отрока, а у мужа отпала вместе с муде? Где тогда мощи его срамные хранятся? Вот бы приложиться! Али с собой на небеса унес? А ежели я на причастие срам Господен вкушу, будет ли в том грех? Или у Господа уды безгреховные?..

Последние словеса очень выручили несчастного отца Логгина, который в ужасе подбирал нужные аргументы.

– Тело Господа суть бестелесное, – строго произнес отец Логгин. – И срам его бестелесный. И семя его беспорочное. И кушать его не есть скверно. Просвира – сиречь только образ тела. Гм… Аллегория!..

– А почему же, когда только мыслишь в уме уды мужские, то уже грешишь? Ведь елда в голове не настоящая, а только образ?

– Тьфу! Прости мя, Господи! Потому что с мыслей грех начинается. Сперва замыслил украсть чужое, а потом и украл. Если бы не замыслил, разве бы украл?

– Верно, – приложила палец к нижней губе Феодосия. – Человек любое дело сперва замысливает. А если…

– Помолчи, дочь моя. Ибо исповедание еще длится.

Феодосия примолкла.

– Или содомский блуд творила?

– Нет-нет.

– Или укорила попа или чернеца смехом?

– Нет.

– Или попа бранила? Или выгнала нищего из дома своего?

– А если из дома на двор выгнала, то – грех? Зело вшив калика перехожий был. Скнипы так и ползали в голове. Скаредьем воняло.