Каринэ сунулась было на улицу — тут же откуда ни возьмись появился верховой араб; он замахнулся на женщину плетью и что-то прокричал на своем языке.
Аревик знала правду, но она поклялась Тиграну, что будет молчать, и молчала.
Наконец наступило время, когда они были вынуждены покинуть дом. Вардан поднял на руки Сурена, и тот обхватил ручонками шею отца. Мужчина подумал, что, хорошо это или плохо, но семья связала его по рукам и ногам. Он должен думать прежде всего о ней, помнить о чувстве долга по отношению к ней, а не к кому-то или к чему-то еще.
Толпа людей устремилась на церковную площадь. Мужчины волокли нехитрый скарб, женщины пытались успокоить детей, а сами дрожали как осиновый лист. Многие односельчане Вардана глухо роптали.
Мужчина подумал, что вскоре злоба сменится горечью поражения и измученные долгим переходом, раздавленные горем жители Луйса будут заботиться только о том, как выжить, тешить себя надеждой на то, что на новом месте они, быть может, не умрут от голода.
Мелкую скотину завоеватели решили угнать с собой. (Каринэ и Гаянэ плакали в хлеву, целуя и гладя любимых коз). Обнаруженные арабами раненые хуррамиты были убиты, тех, кто их приютил, казнили на площади. Отец Саркис не хотел оставлять церковь; его выволокли на площадь и бросили на камни, в пыль. Мужчины подняли священника и окружили его плотной стеной, готовые встать на его защиту.
Тигран не видел всего этого. Он давно решил убежать и теперь понимал, что дождался самого что ни на есть рокового момента.
Мальчик долго сидел в кустах, прежде чем благополучно миновал посты охраны и вскоре очутился там, где его не могли догнать.
Он не успел взять с собой ни еды, ни воды, но сейчас это не казалось важным. Тигран думал только о том, что наконец-то у него появилась возможность доказать людям, которые в него не верили, презирали за то, что мать родила его от чужеземца, чего он стоит на самом деле.
Он решил, что заберется на большую высоту, найдет место, откуда можно столкнуть камни, и завалит арабов. Тигран с детства знал, как это происходит: один камень увлекает за собой другой, второй — третий, и они превращаются в смертоносный поток.
Сначала мальчика терзало чувство вины: дядя Вардан наверняка станет беспокоиться из-за того, что он исчез! Однако вскоре Тигран перестал думать об оставшихся внизу людях. Таково свойство гор: человек поднимается на высоту, и прошлое остается далеко позади.
Вокруг царило глубочайшее безмолвие, величайшее безлюдье. Казалось, даже ветер не нарушал покоя этого заколдованного пространства. В тишине таяли все звуки: пение птиц, звонкий шелест ручья и жужжание насекомых.
Вскоре Тигран понял, что не знает, куда идти. Он ориентировался в горах далеко не так хорошо, как дядя Вардан или даже его жена Гаянэ! Едва заметные, убегающие ввысь тропинки сулили надежду, но вскоре пропадали так же внезапно, как и начинались.
Ночь застала его в пути. При свете луны земля и небо казались светлыми, а горы — темными. Сколько Тигран ни вглядывался в черноту, он не мог различить их очертаний. Где-то шуршали островки чахлой травы. Хлопали крыльями ночные птицы. Было холодно. Мальчик лег на землю и обхватил руками плечи, но это не помогало согреться.
Тиграну казалось, будто он всю ночь не сомкнул глаз, но на самом деле он спал, вернее, время от времени впадал в забытье.
Его разбудил неповторимый, свежий, острый запах утра, а еще — солнечный свет, не торжествующий и безжалостный, как днем, а ласковый и нежный. Тигран открыл глаза и вместе с радостью, что ночь закончилась, его пронзило чувство одиночества. Мальчик невольно вспомнил мать и едва удержался от слез.
Он поднялся на ноги и увидел… тропу, которую не заметил вчера, когда было темно. Каменистая, мрачная, безлюдная, она ловко петляла меж скалистых обломков и явно вела к перевалу. Стараясь не обращать внимания на чувство неуверенности и голода, Тигран быстро зашагал вперед.
Вскоре он убедился в том, что не ошибся, и ему уже было все равно, кого он встретит, лишь бы выйти к людям. Его наверняка накормят, и, быть может, кто-нибудь подскажет ему, как найти отряд повстанцев, способных помочь жителям Луйса: после дня бесплодных странствий и проведенной в одиночестве ночи Тигран уже не полагался на себя.
Внезапно завидев всадников, мальчик инстинктивно бросился вперед и вдруг остановился как вкопанный. Это были арабы! Он давно привык с ходу узнавать их по одежде, по лицам, по характерной посадке.