Выбрать главу

Предполагалось, что эти бомбы убьют кучу солдат АСВ; те же, что остались, побегут по гребням, преследуемые 101-й дивизией, а Кавалерия, расположившись к северу, размажет их окончательно. Масштаб был слишком велик. Время, пока мы ждали ВВС — слишком долгим.

Утром следующего дня я, Гэри и остальные Искатели задержались в расположении роты. С юга долины раздался чудовищный гром. Вскоре шум стал таким, что не было слышно голосов людей, стоявших рядом. Эту бурю подняло колоссальное соединение вертолетов, посланных Кавалерией.

Кавалерия промчалась по долине — как минимум восемьдесят вертолетов — на очень приличной скорости. Строй пронесся над нами и пошел дальше на север, к указанным позициям. Через несколько минут последние вертолеты скрылись из виду и рев умолк.

— Черт возьми! В жизни не видел разом столько «Хьюи» в воздухе, — сказал кто-то.

Признаюсь, я ощутил нечто вроде гордости за свое бывшее соединение. В этом уголке мира зрелище было первоклассным.

Но в тот же день репутация Кавалерии оказалась подмоченной.

101-я ввязывалась в мелкие перестрелки, продвигаясь по сотне ветвящихся долин. Для поддержки с воздуха солдатам придали ганшип Кавалерии. Один из командиров на земле вызвал его и потребовал выжечь все в точке, которую он укажет дымом. Желтым дымом.

Неподалеку от места, предназначенного для удара Кавалерии, проходил патруль. На поясе у радиста патруля висело несколько дымовых гранат. Одна из них, конечно же, оказалась желтой.

В тот момент, когда командир «сапог», за милю от этого радиста, сообщил, что бросил желтую дымовую шашку, какая-то ветка сорвала у радиста гранату с пояса, выдернув чеку. Бледно-желтый дым мгновенно поглотил и радиста, и весь его взвод. Ганшипы Кавалерии, высматривавшие желтый дым, оказались всего в сотне метров от этого места.

Они сообщили, что заметили дым и атаковали. Они даже увидели, как в дыму разбегаются люди и подумали, что достали-таки своих старых знакомых чарли.

Когда командир увидел, что по его желтому дыму никто не бьет — и все достается какому-то другому дыму — то закричал, чтобы атаку прекратили.

И очень вовремя. За какие-то секунды командир взвода оказался убит, а еще двадцать один человек ранен. Включая и самого радиста.

Это был нелепый несчастный случай, но Кавалерию сочли чем-то неуклюжим. Да еще и после такого эффектного выхода на сцену. Имидж был подпорчен. Искателям и 101-й стало спокойней при мысли, что Кавалерия будет работать вдали от них, на севере, выполняя роль наковальни. Молотом были мы.

На следующий день все части 101-й были отведены назад, в ожидании бомбардировки.

В АСВ служили не дураки. Они знали, что мы что-то готовим. Они растворились в джунглях. Если верить сотням фломастерных пометок на картах, АСВ была окружена и скоро ее погонят по гребням на север, прямо в руки неуклюжей, но могучей Кавалерии. На следующее утро наступил черед ВВС сказать свое слово.

Мне с Королем Неба поручили возить телевизионную съемочную группу вдоль грунтовой дороги, которая стала границей бомбардируемой зоны. Кадры того, как рвутся бомбы, особенно гигантские — это колоссальный пиар, сами понимаете.

Облака опустились в долину, укрыв вершины. Король и я барражировали в пятистах футах над дорогой и нервничали. Нас заверили, что ВВС не мажут и угодить под шальную бомбу практически невозможно. Нашей единственной мыслью было: херня. Мажут, да еще как.

В тот самый момент, когда бомбы должны были ударить, они ударили. Когда я развернулся, направившись вдоль дороги, мы увидели, как склоны холмов за четверть мили от нас начали разверзаться. С земли внезапно вздыбились перекрывающиеся сферы ударных волн. В плотной растительности на земле мгновенно возникли оголенные круги. Тысячефунтовые бомбы рушились на гребни, в овраги, на склоны — как пулеметная очередь, систематически, опустошительно. Визуальное стаккато взрывов, рвущих землю на куски. Мы услышали охи и ахи съемочной группы. Волна разрушения пошла с той стороны долины и теперь приближалась к нам. Где-то за облаками, на высоте в 30000 футов высококлассные экипажи бомбардировщиков вели эту волну точно по назначенному району. Чарли должны были превратиться в фарш.

Через полчаса бомбардировки бомбы достигли дороги. Кольца ударных волн стали не только видимы, но и осязаемы. Вертолет раскачивало взрывами. Бомбы рвались прямо на дороге, а потому я отвел машину чуть в сторону. Одна взорвалась перед нами, за дорогой и на минутку я задумался, не придется ли нам увидеть, как «Хьюи» ведет себя под ударом тысячефунтовой бомбы, но тут все прекратилось.

Тишина. Над долиной кружились тягучие волокна дыма. Голые деревья были вывернуты под нелепыми углами. Земля между чудовищными воронками стала серой, выжженной. Пережить такой апокалипсис не мог никто.

Завершение бомбардировки стало сигналом. Вперед устремились тучи «Хьюи», высаживая «сапог» по всей искромсанной долине. На этом и закончилось наше задание. Поболтавшись в районе еще немного, я вернулся к взлетной полосе.

То, что я увидел, произвело на меня впечатление. И на съемочную группу тоже. И на «сапог». А вот на гуков — нет. Они исчезли, оставив позади несколько человек, которых и взяли в плен, оглушенных, но невредимых — около двадцати солдат АСВ. [53]

Настала очередь Кавалерии.

Кавалерия обшаривала гребни и долины два дня. Потом она приблизилась к разбомбленной долине. Когда сеть затянулась, рыбы в ней не нашли. Тупые маленькие варвары сумели смыться, не выказав ни малейшего уважения к высоким технологиям. Они применили дзюдо — поддались силе.

Но бомбы — это бомбы, сражения — это сражения и многие в самом деле вели себя, как герои. Битва, даже проигранная, впечатляла. [54]

Чтобы вручить награды, генерал Уэстморленд лично прибыл из Сайгона. Капитан Карпентер получил Серебряную звезду и был переведен в штаб Уэстморленда. [55]

Ближе к концу июня я стал очень дерганым. Жизнь старичка оказалась тяжелой. Наверное, уж лучше бы не знать, когда ты вернешься. С каждым днем — а оставались лишь полсотни — смерть казалась все более неизбежной, словно я израсходовал запас удачи и теперь могу получить свое в любой момент. Где-то между сегодняшним днем и днем моего отбытия я вылечу на задание, наверное, простое, под совсем легким огнем, и всего одна маленькая шальная пуля попадет мне в лоб.

Ночи — это был ад. Даже с транквилизаторами дока Да Винчи я вскакивал навстречу невидимым угрозам. Днем, когда я летал, все было хорошо. Ледовый бизнес, к тому же, давал мне, чем заняться. Но когда полетов не было — в часы пауз между заданиями, или на выходные — я мрачнел. Ничего из того, что я видел не смогло меня убедить, что во Вьетнаме мы делаем правильные вещи. К моему стыду, у меня возникла даже какая-то симпатия к врагу.

А локальная война, на которую я попал, все шла, день за днем. Я был ее частью. В воздухе я делал свое дело так хорошо, как умел. Вместе с другими пилотами я шел в горячие зоны — потому что во всей этой неразберихе зыбкие принципы хорошего и плохого исчезали. Остальное было не в счет. Даже я был не в счет.

Когда Дикон наконец-то позволил мне и Гэри летать вместе, нашей первой задачей стало доставить припасы небольшому патрулю в джунглях. Чтобы найти их, мы применили полет вне курса. Такой способ в летной школе не преподавали. Меня научил ему Монк.

При обычном полете по счислению вы идете по проложенному курсу, делая поправку на ветер, но когда пройдете рассчитанное расстояние, то не знаете, куда смотреть, чтобы увидеть свою цель. Поправка на снос ветром — всего лишь расчет. Ваш истинный путь уйдет в сторону от проложенного. Но в какую?

При полете вне курса вы не делаете поправку на ветер. Вы просто держите по компасу курс, проложенный на карте рассчитанное время, а потом знаете, куда повернуть — против ветра.

Мы нашли нашу цель без малейших приключений.

После обеда неподалеку от полосы разгорелась перестрелка — рядом с тем местом, куда мы в первый день перебросили АРВ. Появились потери и людям понадобились боеприпасы. Мы с Гэри долетели до крохотного пятачка на гребне. Пространства едва хватало, чтобы втиснуть винт; хвост оставался висеть в воздухе. «Сапоги» забросили нескольких раненых на борт, затрещали выстрелы и нам яростно замахали, чтобы мы улетали. Из такой щели взлетать надо назад. Когда нос и винт выйдут из ограниченного пространства, вы даете правую ногу и машина разворачивается по направлению своего движения, в нормальное положение — нос и хвост меняются местами. Так мы и поступили.

вернуться

53

По воспоминаниям других ветеранов, как ни удивительно, но находились вьетнамцы, которые, побывав под подобным адским бомбовым ковром, оставались живы, относительно здоровы и даже способны носить оружие и отстреливаться.

вернуться

54

Необходимо помнить, что речь идет о личной оценке Роберта Мейсона. По официальной американской точке зрения, в ходе операции «Хоторн» было сорвано наступление АСВ на Контум, 24-й полк АСВ стал небоеспособен, а потери Северного Вьетнама составили от 500 до 1200 человек (США — 48 убитыми и 239 ранеными).

вернуться

55

Впоследствии эта награда Уильяма Карпентера была заменена на Крест за Заслуги — вторую по значимости военную награду Америки.