Выбрать главу

– Почему? – живо спросила Айша.

– Да потому, что когда подавили мятеж… в восемьсот семьдесят седьмом… то её выслали вместе с родными в Псковскую губернию, в город Опочку… где она и умерла через несколько лет, не выдержав разлуки с родиной… и со своим любимым…

– Она любила? Кого же? – В голосе девушки зазвенело волнение.

– Гасана из рода Гузуновых…

– А он? И он любил её?

– Ну да! Но он не был знатных кровей, и им не дали бы пожениться.

– Прошу тебя, расскажи!

– Ну что рассказать? Её с семьёй сослали в Опочку, и она там умерла… вдали от родных гор и очень несчастная!

– А он?

– Он сначала вообще уехал из Дагестана, потом снова вернулся и в конце концов женился.

– Женился?! Как он мог!

– Вах, он что, должен был оставаться бобылём до конца своей жизни? Он любил Пахай всем сердцем, но… жизнь лечит и не такое!

– Она ведь писала стихи, да?

– Да, писала стихи, обращённые к Гасану, а он писал стихи, обращённые к ней… И эти стихи, наверное, лучше всего рассказывают их историю!

– Ты можешь их прочесть? – в волнении воскликнула девушка.

– Конечно, я их очень хорошо помню! Слушайте!

И Шуанат нараспев и с чувством принялась читать:

Даже если изменишь, останусь я в жизни твоей,Всё, что нас уж связало, под крепким храню я замком,Записав твои письма немногие свято в душе,Их ответом верну я тебе через месяца два.
Только утром зажжётся от солнца лучей всё вокруг,Нахожу я повсюду твой образ, что солнцем согрет,А, луну окружив, звёзды плачут о горе моём,И к Всевышнему ангел мольбу обо мне обратит.
О огонь в моём теле, что жарче любого в печи,Хоть в Евфрат опусти, он потушен не будет никак,О души моей думы, бушуют что в тёмной ночи,Мудрецов хоть спроси, не узнаешь причину никак.
Ты – как финик в цвету, я ж другая, с туманом в душе,О, что делать мне с тем, кто дороже мне жизни моей?!

Закончив читать, Шуанат на миг замолчала, затем сказала: – То были стихи Пахай. Теперь, раз уж пошёл такой разговор, слушайте стихи к ней Гасана:

Пусть проклятья мои все коснутся России царя,И нукеров кавказских, силки что расставили в райской долине,Ты – цветок моей жизни. Свидетелем станет очаг,Что любимой другой быть не может никак у меня.
С той поры, как с тобою расстался, я белых одеждНе касаюсь вообще, ибо внешне блистать не желаю,Если мрак на душе, что рождён расставаньем с тобой,Сад цветущий российский не радует вовсе меня.
Славный город Кумух лишь тобою украшен бывал,Пусть поглотится молнией он, раз тобой не сияет,Дней весенних надеждой врата широко отвориИ Аллаху молись, и спасай наших пленных в России.
На могиле Меджнуна аромат распустившихся розДом заполнил ашуга кумухского бедного сразу,Твоё имя короткое – как золотой ашрафи,До чего же красиво оно – словно красный цветок!
Коль по воле Аллаха дойду до мечты я своей,Обещаю свой хадж совершить я к священной Каабе,Пред вратами небесными стоя, Аллаха молюЯ в надежде о том, что молитвы мои Он услышит.

– Как прекрасно! – прошептала Айша, и глаза её увлажнились.

В этот момент подошедшая сзади Шахри обняла её за плечи и быстро проговорила:

– Ты что, забыла, что обещала мне помочь выбрать украшения для моего будущего платья?

Айша, вся во власти только что услышанной истории, хотела что-то возразить, но подруга крепко стиснула её руку и повторила настойчиво:

– Пойдём, прошу тебя!

Шахри хранила молчание, пока они не оказались у себя в комнате, и лишь там, прикрыв плотно дверь, рассказала Айше о своём разговоре с Ансаром, умолчав при этом о возникшем у неё дерзком плане.

Нежное лицо девушки покрылось от волнения румянцем, когда она узнала, что совсем скоро ей предстоит встреча с любимым.

Спустя час те же самые створки окна, выходящего на пустынную улочку, раскрылись, и Ансар срывающимся от волнения шёпотом произнёс слова признания, которые так долго таились в его сердце, а затем услышал такие же слова и от Айши.

Счастливое возбуждение, смешанное с глубокой печалью, переполняло души молодых людей. Они, наконец, открыли друг другу свои сердца, но обоих впереди ждал союз с нежеланными.