Больше ни слова не проронил. Меня ослабевшую, зарёванную и до сих пор не отошедшую от увиденного, обратно за локоть вывел. Наплевав, запинаюсь я или нет, успеваю ли, и то, что мне хреново, протащил к выходу. Его верные псы были по-прежнему рядом. Держались в стороне и на меня почти не смотрели — понимали, что случилось.
А потом меня, в этом же виде в магазин привезли.
— Выходи! — я ещё под впечатлением сидела и не сразу сообразила, где мы стопорнули. Глазами непонимающе повела. Названия вроде знакомые, но рассудок как-то пока плавал во мраке, в который меня безжалостно топили последние несколько часов.
Мне помогли выйти — неделикатно за руку потянув.
— Хоть шаг к побегу — я с тебя живьём шкуру спускать собственноручно буду, — пригрозил Хан, даже на меня не глянув. Он вперёд смотрел, но явно в никуда — в свои тягучие, полные мести и боли мысли.
Я его услышала. Предельно ясно.
Мужики за мной в магазин зашли.
А я рассеянно взглядом по помещению скользнула. Продавщицы, меня увидев, побледнели, в лице изменились. Вроде знакомые… я дорогие магазины хорошо знала, как и персонал, потому что с подругами часто гуляла и все новые коллекции на себя примеряла. Не шмотница, но развлечения ради…
А сегодня ничего не видела и плохо различала слова продавщиц-консультанток. Шла по рядам и просто снимала какие-то вешалки, не особо задумываясь, что брала. Ни цвет, ни фасон, ни модель, ни размер — мне плевать было.
— Может, подсказать всё же? — когда очередную вешалку сняла и на согнутую в локте руку повесила, хотя там уже места не было.
— А? — я заторможенно вырывалась из паутины пережитого ужаса. — Вот это пробейте, — не в себе пробормотала, дойдя до кассы и свалив кучу перед кассиром. Девушка в сомнении на груду покосилась, на меня, на мужиков, стоящих у выхода в магазин.
— Вы уверены, что вам всё это нужно? — робко уточнила кассирша с виноватым лицом.
— Всё? — вторила я и уставилась на гору тряпок.
— Вещей пять важных пусть возьмёт, остальное лишка! — раздался голос одного из мужиков. Он телефон от уха убрал и, выключив, спрятал в карман лёгкой куртки. — Слышь, малая? — меня презрительным взглядом окатил. — Бегом отоваривайся. Хан сказал: «Пять вещей!», — грубовато повторил для меня тупенькой.
— Тогда, — кивнула я. — Трусы, лифчик, носки… — запнулась и на этом повернулась к охраннику, — это за два предмета считать или один?
— Не умничай, коза, лучше поторопиться, иначе, в чём есть, в том и будешь ходить!
— Футболку, джинсы, — продолжила список для ушей продавщицы. — Кеды, куртку… — запнулась на далёкой мысли, что мне ещё жить и мстить, а стало быть, выкручиваться нужно. — Платье… — чуть в мозгах просветлело. — Мне нужно жениха покорить в самое паховое сердце! — отчеканила голосом, в который возвращалась жизнь.
Одеваться отказалась. Я облёванная, зарёванная чухондра с грязными ногами… Лучше свиньёй похожу, может совесть взыграет у Хана.
Охрана ни слова на это не сказала. Безлико за нами наблюдала, пакеты загребла, расплатилась и к машине меня сопроводила.
— Что-то ещё? — уже дома уточнил Хан, когда вошли в зал на первом этаже, а пакеты с покупками рядом со мной сгрузили.
Меня аж зло взяло.
Он потерял свою семью… а теперь топтал чужую, при том, что понимал, что нас, скорее всего, подставили. Разве это справедливо? Его горе — оно не передать словами, какое страшное! Боль — да, она, конечно, отупляла, ослепляла, оглушала, но как добиться протрезвления у живого мертвеца, потерявшего вкус к жизни и уже нежелающего слышать других???
Как???
Я жить хочу!
И я хочу доораться до этого монстра.
Я НЕ ВИНОВНА! И МНЕ ОЧЕНЬ… ОЧЕНЬ ЖАЛЬ!!!
— Телефон и симка с инетом, — не ёрничала, да и вопрос я восприняла серьёзно. Хан на меня так странно посмотрел, будто я его удивила.
Зато потом удивилась я, когда меня в ту самую комнату поместили, где фотки стояли… В спальню его сестры, сообщив, что можно брать всё, — а там и гардеробная оказалась вместительная, — кроме фоток!