Выбрать главу

Рядом со ступенями находилась большая двухстворчатая дверь, из-за которой доносился приглушенный ропоток голосов. Она была слегка приотворена, и я сделал щель чуть больше, чтобы нормально подглядывать.

Зал оказался длинным и узким: с одной стороны окна были плотно занавешены, с другой - стену полностью скрывали китайские гобелены. Тридцать или сорок человек сидели скрестив ноги на полу в полутьме, потому что, как и в холле, единственным источником света служили свечи, установленные на сей раз перед чем-то вроде алтаря, на котором стояла позолоченная фигурка Будды.

Как обычно в таких местах, возле свечей горел в большой чаше огонь, а рядом молился человек, как кающийся грешник распростертый на полу: раскинув руки, в форме креста. Он был одет в спущенную с одного плеча шафрановую тогу, и голова его была обрита наголо.

Когда же он встал и обернулся, я увидел, что это европеец с гладким лицом и спокойными умными глазами.

- Пэндлбери? - прошептала Хелен мне на ухо.

Не знаю почему, но мне тоже так показалось.

Когда он заговорил, оказалось, что он обладает крайне мелодичным и спокойным - как и глаза - голосом. Тут-то меня и зацепило впервые в этом доме, потому что было ощущение, будто это не совсем реальная личность, а играющий роль актер.

Он произнес:

- Итак, я дал вам медитационный текст, о братья и сестры мои. Делать добро - слишком легко. Быть добрым - вот в чем суть. Вот вам золотой ключик.

Затем благословил всех, высоко подняв руку, и отошел в сторону. Покинул зал. Только после этого слушатели принялись подниматься.

Тут я заметил монахов. Двоих. Шафрановые тоги, бритые головы - все как у Пэндлбери... только эти были китайцами. Больше всего меня поразили сумки для пожертвований. Каждый из монахов тащил одну, и, когда люди принялись выходить, они останавливались, чтобы сделать взнос. Звона серебра я не услышал. Только шелест бумажных денег. Отступив, я схватил Хелен за руку и отвел ее в тенек, под лестницу.

- Ну, и что дальше? - спросила она.

- Посмотрим, насколько его преосвященство щедр. Так же, как его ученики, или нет. Дай мне пару пятерок, и я с ним потолкую.

Когда Хелен полезла в сумочку, из зала стали выходить слушатели, преимущественно, как я заметил, женщины. Богатые, средних лет, встревоженные. Тот самый человеческий тип, который, имея, казалось бы, все, понимает, что не обладает ничем, и тут же судорожно принимается искать способы, чтобы заполнить образовавшийся вакуум.

Они шли к выходу, сопровождаемые монахами, один из которых моментально скрылся, а второй ненавязчиво выпроводил последних и запер двери. Тут я вышел из тени и встал в ожидании. Хелен выглядывала из-за моего плеча.

Когда монах повернулся и увидел нас, его действия показались мне крайне интересными. Правую ногу он двинул вперед, а тело непроизвольно приняло бойцовскую стойку: основную стойку для всех видов восточных боевых искусств. Не слишком вызывающе, чтобы не показаться агрессивным новичку, но для человека, понимающего в этом толк, вполне ясную.

Я радостно произнес:

- Мы хотели бы узнать, не уделит ли нам мистер Пэндлбери несколько своих драгоценных минут?

Монах моментально успокоился и даже изобразил некое подобие улыбки.

- После службы гуру обычно очень устает, - произнес он на безупречном английском. - Вы должны понимать, как велико мозговое напряжение. Он всегда готов помочь истинно нуждающимся, но по предварительной записи.

Я вытащил две пятифунтовые бумажки, что дала мне Хелен, и протянул их монаху.

- У меня не было возможности сделать свой взнос ранее. Меня сподвигла служба.

- Правда? - спросил он, беря у меня деньги и кидая их в довольно пухлую сумочку для пожертвований, которую держал в левой руке. - Попробую уговорить гуру.

Он распахнул дверь слева от лестницы и вошел. Хелен тихо произнесла:

- Не нравится он мне.

- Почему?

- Из-за глаз. Его рот улыбался, а они - нет. Забавный монашек.

- Не очень, - произнес я мягко. - Дзюдо, каратэ - вообще все боевые искусства Японии - являются современным усовершенствованием древних китайских, из Шаолиньского монастыря, которые подоспели из Индии вместе с дзен-буддизмом в шестом веке и были освоены монахами Хананьской провинции.

- Для священников довольно необычный род занятий.

- Времена были тяжелые. Подставляя щеку для очередного удара, молено было недосчитаться головы.

Дверь открылась, и на пороге, подзывая нас, появился монах.

- Гуру примет вас. Пять минут для разговора: он очень устал. И вы очень обяжете, если не станете задерживаться. В следующий раз записывайтесь заранее.

Я вошел, Хелен за мной, с большой неохотой. Я огляделся. Комната оказалась большой, стены задрапированы китайскими гобеленами коллекционными, без сомнения, экземплярами, - пол покрыт сотканным вручную шелковым ковром такой же ценности. И великолепия.

Пэндлбери стоял на коленях перед небольшой статуэткой Будды, находящейся в алькове, нише в стене, и монах прошептал мне в самое ухо:

- Только ненадолго. - Затем вышел, потихоньку притворив за собой дверь.

В железной корзине в очаге горело целое бревно - очень по-английски, но стол черного дерева был китайским, как и керамика на полках в большой нише, возле камина. Несколько статуэток, чаш, а также четыре-пять довольно редких ваз. Я с любопытством осмотрел их.

Раздался бархатистый голос:

- Вижу, вы восхищены моей коллекцией.

Он оказался старше, чем я предполагал издали: кожа повисла под глазами мешками и сильно натянулась на высоких скулах. В свете свечей он выглядел куда лучше. Безвременье имело точку отсчета, я понял, что он просто старый профессионал, выглядящий на сцене молодым, а в жизни дряхлым стариком.

Когда он протянул руку и потрогал статуэтку женщины на коне в конической плетеной шляпе, в жесте проскользнула неподдельная теплота.

- Династия Мин - прекрасная работа.