Выбрать главу

Улицы города были пустынны. Как городскому приору, Данте был известен маршрут ночной стражи, охранявшей лишь дома зажиточных горожан. Поэтому, заслышав вдали мерную поступь, поэт отлично представлял, в каком направлении лучше скрыться, чтобы избежать лишней встречи.

Добравшись почти до самого аббатства, поэт в последний раз огляделся по сторонам, желая убедиться в том, что его никто не видит. У самого утла церкви ему послышался звон металла и чьи-то быстро удалявшиеся шаги. Он подождал несколько минут, но вокруг царила лишь мертвая тишина.

Наконец Данте решился отворить маленькую дверцу. Внутри церкви царил мрак. Лишь из окон высоко под потолком лился неверный лунный свет. Добравшись до ризницы, поэт вошел внутрь.

Ризница пустовала. Данте быстро поднялся по лестнице туда, где раньше были кельи братии. Но и там, к своему удивлению, он никого не нашел. Чекко и Амары нигде не было. — Неужели они бежали?!

Данте не знал, что и думать. С одной стороны, его радовала мысль, что их нет в городе. Значит, они отказались от своего плана творить во Флоренции свои страшные дела. Кроме того, теперь поэт мог не особо мучаться совестью из-за того, что никому не рассказал о зревшем замысле. Однако вместе с беглецами улетучивалась и надежда найти загадочного убийцу. После смерти Брандана и исчезновения его сообщницы порвалась очередная нить, способная привести к разгадке.

А еще, и наверно больше всего, Данте был разочарован тем, что никогда больше не увидит прекрасную Амару…

Однако внезапно поэт увидел луч света, лившийся из-под арки, за которой находилась лестница, ведущая на башню аббатства. У него екнуло сердце, и он, перепрыгивая через две ступеньки, помчался вверх по винтовой лестнице. На самом верху он остановился, с трудом переводя дыхание. В стенной нише над дверью горела свеча, освещая грубые камни стен и свода над головой. Наверху виднелись балки для колоколов, а на полу лежали подушки. Кругом царила мертвая тишина, и Данте прекрасно слышал дыхание девушки, спавшей на подушках под воздушным покрывалом. Он видел формы ее тела… В этот момент девушка глубоко вздохнула и, не просыпаясь, повернулась на бок спиной к поэту, показав ему свои формы во всей их красе. Казалось, ей снится какой-то сон. Она сложила руки в низу живота, нежно прикасаясь к своему телу кончиками пальцев, словно желая его защитить.

«Это Психея ждет своего Амура!» — подумал Данте. Он все больше и больше возбуждался, глядя на то, как спящая Амара сладострастно раздвигает ноги.

Поэт впервые мог сполна насладиться красотой ее тела, виденного раньше лишь урывками и под одеждой.

Осторожно он приблизился к самой постели. Колеблющийся огонек свечи оживлял легкую ткань покрывала. Дрожащей рукой Данте постепенно поднял его почти до конца и увидел блестевшее, как слоновая кость, тело Амары.

У поэта участилось дыхание. Девушка пошевелилась и повернулась лицом к Данте, все еще закрывая руками свой бугорок Венеры.

У Амары задрожали веки. Она просыпалась. Вот блеснули ее голубые глаза. Казалось, сначала она испугалась, увидев мужчину, но потом на ее устах заиграла загадочная улыбка, какую поэт видел лишь у статуй древних богов.

Некоторое время девушка смотрела на Данте, а потом распахнула перед ним свои объятья. Поэт упал на колени перед ее постелью. Руки Амары обвили ему шею, и он приник губами к полураскрытым девичьим губам, благоухавшим медом и неизвестными снами. Данте упивался поцелуем, стараясь не думать о таинственной улыбке, игравшей на устах, которые он целовал. Не переставая целовать Амару, поэт развязал ткань, скрывавшую ей грудь, и почувствовал, как под его пальцами напряглись возбужденные соски.

Когда же Данте взялся за ткань на бедрах девушки, та с неожиданной силой стиснула ему руку. Затем она медленно поднялась на ноги, по-прежнему отстраняя рукой поэта. Он бросился было к Амаре, но она увернулась и забилась в угол кельи рядом с горящей свечой.

Наконец медленно, словно в ритуальном танце, Амара сама развязала ткань у себя на бедрах, и у Данте от удивления отвисла челюсть. Он невольно поднес руку к губам.

Перед глазами поэта возникло существо неземной красоты, сочетающее в себе мужское и женское начала, — Гермафродит, описанный Овидием в «Метаморфозах».

Данте испытал невероятное чувство — ужас и вожделение одновременно. Отшатнувшись к двери, он замер на пороге. Существо перед его взором, сверкая белизной своего тела, подняло руки, как крылья огромной птицы, лишенной оперенья, и поэт подумал, что к нему из горних морей спустился ангел.

Нагое существо приблизилось к Данте и снова стало ласкать ему лицо своею холодной, как лед, рукой. Поэт чувствовал желание, смешанное с отвращением. Ласки и нежный взгляд говорили о том, что перед ним — жаждущая любви женщина. Но при этом он успел заметить, что мужской половой орган Амары увеличивается в возбуждении…