— А вот мне это не помешало убить твою Ллалайсшу перед самым твоим приходом. Не пойму только, как выжил этот отпрыск — это отродье смешанных кровей, — заявила Кровавая, выплевывая каждое слово словно яд.
Дымка, что обволакивала меня моментально пропала и если бы я не была невесомым телом в космосе, то рухнула бы на землю — копчик мой бы оценил.
— Хион, не надо, — взмолилась Ниреария и выставила руки вперёд, упираясь в грудь демону, что уже был на полпути к цели.
Кровавая Богиня стояла с гордо вздернутым подбородком и даже бровью не повела. Она специально провоцировала "горе-отца". Вот только для чего? Взгляд ее чёрных глаз направился на меня и по телу прошла дрожь. Я конечно и так мертва, наверное, но все равно страшно стало моментально. Ухмылка украсила ее лицо и сверкнули острые клыки. Алая дымка стремительно направилась в мою сторону, я лишь смогла наблюдать с широко распахнутыми глазами. Яркий свет вспыхнул заставляя закрыть глаза, еще и руками прикрыть.
— Хватит! — громкий голос эхом разлетелся. Мужчина был зол, бас ударил по ушам так, что кажется и кровь могла бы хлынуть из них.
— Отец? — выдохнула Ниреария.
Я приоткрыла глаза выглядывая из-за пальцев. Мужчина лет пятидесяти с длинными, волнистыми волосами. Седой и такая же борода, но его рост и мясистое тело, были больше обычного человека. Одет в белую тогу, вполне сошел бы за Зевса с Олимпа. Вот почему-то он мне именно так представлялся. Я даже если бы и хотела что-то сказать, то не осмелилась, но и их семейную драму наблюдать не было желания. Вот и как поступить?
— Эта кровожадная тварь, — начал Бог хаоса.
— Я знаю про внука, про ее поступки и чем пожертвовала Ниреария, чтобы спасти Миреарий. Даже про девочку все знаю, — кинул он быстрый взгляд на меня. А у меня от неловкости губы сжались в узкую полоску, — Давайте отпустим ее, если ты не передумал, Елкархион, — перевел взгляд на сына.
— Не передумал, — ответил тот и опять меня обволок чёрной дымкой.
Я закрыла глаза и вскрикнула лишь тогда, когда сердце пронзило острой болью. Плоть выжигало и терзало. В ушах начало раздаваться биение, его четкое тук-тук. Кажется, мой крик уже был настолько сильным, что уши заложило, а перед глазами потемнело. Руки инстинктивно упали на место, где начала прожигаться ткань. Я не могла понять я проваливаюсь во тьму словно в сладкую, мягкую вату или наоборот выныриваю из бездны без сознания в реальность. Грудь жгло и хотелось сдирать из себя одежду, а потом и саму кожу. Кровь в венах закипала, чувство мощи начало переполнять и боль отступила полностью на задний план. Не знаю сколько прошло времени, в попытках свыкнуться с чувствами и открыть глаза. Сила, что зародилась во мне, была не такой отстраненной как от кулона на шее, эту я сразу почувствовала. Она была частью меня и во мне. Сильные руки меня подняли и прижали к себе, но открыть глаза я не успела, а начала засыпать.
— Как такое возможно?
— Она жива? — голоса которые я не смогла узнать своим затуманенным разумом, что ускользал в сон. Вопросы, на которые не успела ответить, как и просить о подарке для подруги у Богини. Я уснула, но по крайней мере я чувствовала себя живой.
52 глава
Понять, почему его Хиона ему не доверяет Риордан никак не мог. Лично при ней, он выкручивался и переживал не один бой или нападение. Но Лия упрямо продолжала защищать и рисковать собой. Да, можно было списать это на то, что ему удалось достучаться к её сердцу. Поводом подставляться Дан все равно это не назвал бы.
Корил себя, проклинал за такие всплески, что туманили разум, и он не видел ничего, кроме тех, кому хотелось отомстить за вред, причиненный его истинной. Так произошло и в этот раз, на площади возле храма Ниреарии, стоило только Тоберону появиться с его гадкой ухмылкой на лице, которую разрывало желание содрать с его физиономии. Сам парень не мог понять, когда успел превратиться и быть уже на полпути к нему. Если бы не его приспешники, демониону это удалось бы.
Сколько шел бой уже и не понятно, один враг сменялся на другого. Один десяток сменялся другим. На секунду, пересилив гнев и обернувшись на землю, Дан пришел в шок. Его Хиона была ранена под заклятием этой твари Иллиады. Стук сердца отбивал барабаном в ушах, месть потеряла важность и все, что творилось вокруг, тоже. Оказавшись рядом, он пытался убрать эти чёрные прутья, что служили клеткой для девушки. Плевать было на боль, плевать на ожоги. Непонятно было лишь одно, почему она была спокойна, будто приняла какое-то решение.
Мимолетный, полоный ужаса взгляд и парень, подняв глаза в небо, все понял, но было уже поздно. Глупая его Лия сделала выбор за него. Один единственный шаг в сторону и стрела, что предназначалась ему, пронзила её сердце.