Выбрать главу

Глава 12. Последний бой.

Далекие и близкие выстрелы и взрывы уже так не пугали и не настораживали. Они стали такими же обыденными, как шелест листьев или человеческая речь. Просто шли фоном по нашей жизнедеятельности. Ближе к вечеру лейтенант Вадим, фамилию которого я так и не узнал, поменял одну группу бойцов на холме на другую, но инструктировал намного жёстче, с матами и криками. Объяснял он это тем, что ближе к ночи могут активизироваться вражеские диверсионные группы или объявятся снайперские пары. Над постами нависла мёртвая тишина, часовые не должны были издавать ни звука. Что ж, меры не лишены смысла, учитывая, что до ближайших позиций противника километра три-четыре по прямой. Сколько их там? Штаб скупо делился информацией, но и без щедрости понятно, что не менее пяти тысяч бойцов. Это уже с учетом уничтоженных двух тысяч. Конечно, работают артиллерия и авиация, но в условиях города с такой плотной застройкой высотными домами, с девяноста процентами неэвакуированных граждан, что конкретно может авиация? Раздолбить всё к чертям собачьим вместе с гражданами? Потому и работали мало и очень осторожно.

Из-за затянутых слоем дыма небес темнеть начало уже в девять, что нехарактерно для конца августа. Уныние в убежище нарастало, снаружи росло напряжение. В этом общем хаосе как-то обыденно слышались слова десантников из радиостанции о том, что метрах в трёхстах к северу от убежища, в "зелёнке", замечена группа противников. По сути, в том же месте, где мы бежали через рощу к двухэтажке. Я совершенно повседневно приготовился к бою, вспоминая давешний сон. Ну да, всё так и должно происходить. Врагов немало, группа из полусотни бойцов споро рассредоточивалась по оврагам. Они шли дальше на север, в район уничтоженных и уже почти остывших построек. Манёвр, в принципе, очевиден, ведь через эти пустоши можно незаметно подойти к артбригаде на Кайской горе. Да хоть куда можно идти. И вступать с ними в бой нам нельзя, потому что их намного больше. У нас преимущество лишь в том, что наши позиции пока скрыты, а сами мы сейчас в тылу врага. Но с первыми выстрелами всё изменится, и козырей у нас не будет. Поэтому, подумав трезвой головой, решил не атаковать противника, а просто доложить в штаб и сидеть тихо, наблюдая. И у нас всё это получилось бы, но как только противник закончил перемещение своих войск, готовясь к новому рывку, как прямо им навстречу выбрела целая орава гражданских. Конечно, без оружия, зато с тюками, полными вещей. Никто не ожидал этого. А натовцы, поняв, что им не избежать столкновения с гражданскими, а это значит, раскрыть себя, просто принялись расстреливать безоружных людей. Наших безоружных людей...

- Всё, хана пидорам, - обречённо произнёс лейтенант Вадим, сбрасывая переводчик огня на автоматическую стрельбу. - По противнику огонь!!!

Я не спорил. Меня тоже накрыло негодование и ярость ударила в виски. Таиться дальше смысла не имело. По крайней мере, я, как и Вадим, не смог бы пережить этот момент, просидев тихо, как мышь.

- Огонь!!! - заорал я. - Никого не упускать!!!

Из недр бомбоубежища к нам неслось подкрепление, а мы, горстка в дюжину бойцов, неистово поливали свинцовым ливнем врага, потерявшего в самые первые секунды больше трети личного состава. У Вадима было два снайпера, оба якуты, а они прирождённые стрелки и охотники. СВУ одного из них долбила хлестко, не умолкая, отправляя нелюдей, поднявших руку на безоружного, одного за одним прямиком в ад. Пока натовцы пришли в себя, сменили позиции и сориентировались, их потери составили уже больше половины и наши с ними количественные силы сравнялись. Правда, на этом наши преимущества кончались, несмотря на то, что к нам из подземелья на подмогу прибывали бойцы. Бойцы не обстрелянные. К тому же наше положение было статичным, ведь мы должны защищать бомбарь. Противник же имел право на любой манёвр. А ещё прогрессивно темнело, что скрывало действия врага. Враг же, скорее всего, имел приборы ночного видения, не мог не иметь. Натовцы рассредоточились за укрытиями, начали огрызаться огнём. По мешкам, бетонным плитам и земле ударили первые пули. Прапор орал рядом в рацию, видимо со штабом связался:

- Ведём бой с противником! Их больше! Приём!

Ему вторили в ответ:

- " Понял вас, понял! Держитесь! Коробка на подходе! Чуть позже будет борт! "

Всё вокруг перемешалось в адском танце огня и металла. Американские морпехи спешно ретировались в "зелёнку", бросая своих раненых и ища укрытие, но те, что уже заняли позиции, вели активную стрельбу. Пули жужжали, как бешеные пчелы, выбивая фонтанчики песка и бетонную крошку. Кто-то рядом закричал от боли, а я, чувствуя, как раненого уже забирают с передовой, продолжал выцеливать врагов одного за другим. Удачные выстрелы получались не всегда, очень мешали летающие отовсюду стреляные гильзы. Горячие, суки. И ответный огонь врага прижимал к земле. Но дело своё мы знали и делали, постепенно уменьшая поголовье заморских спецов. На поверку оказывалось, что не такие уж они и спецы, раз нам удаётся успешно им противостоять. Но, к сожалению, и нас находили пули противника. Раненых тут же уносили в убежище, а убитых оттаскивали в сторону. Меняя магазин, я кинул взгляд в сторону, куда утаскивали погибших, и, чёрт возьми, мне не нравилась эта картина. Не меньше десятка, если не больше. Срань господня! Мы теряли инициативу, но и врагов осталось не больше дюжины. Как-то резко сократилась их численность. Я, чуя беду, взял пятерых и занял оборону на холме в противоположную сторону, отойдя от оборудованных огневых точек на добрые сто метров. Ждать нам пришлось недолго. Тяжело дыша, за деревьями появились фигуры в "марпатах". И я видел, что они тоже дико устали. Чуял их страх. Это и гнало их в обход. Морпехи надеялись обойти наши позиции, скинуть нас с холма и дожать сверху. Они, возможно, даже не знали, какого хрена мы тут забыли. Просто подразделение, случайно заметившее противника.