Невозможно же просто взять и сказать своему дедушке: «Приятно познакомиться».
Во мне течет его кровь. Его и Маму. Они не чужие люди.
Но мне предстояло увидеть их впервые.
Грудь начала сжиматься.
– Э… – Я сглотнул. – Мне надо собрать чемодан.
Бабу прочистил горло. А потом сказал:
– До скорого, Дариуш.
Гора Олимп
Важно помнить: нельзя никого будить в три часа ночи.
На будильник в телефоне я установил сигнал «ПОВЫШЕННАЯ БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ», как на «Энтерпрайзе», но даже когда сирена перестала орать, мне все еще хотелось укрыться с головой одеялом и заснуть.
Однако подъем в три часа ночи – это даже не самое плохое, что со мной случилось. Худшее ждало меня в зеркале, когда я туда заглянул.
На моем лбу поселился инопланетный паразит: самый здоровенный прыщ, который видало мое лицо за всю жизнь.
Он зловеще горел красным светом между бровями, как Глаз Саурона, лишенный века и увенчанный пламенем. Он был так огромен, что создавал вокруг себя собственное гравитационное поле.
Не было сомнений: стоит мне его выдавить, как направленный внутрь взрыв засосет меня, мою семью и весь наш дом в сингулярность, из которой не будет выхода.
Но все-таки я его выдавил. Не мог же я отправляться в путешествие с инопланетным организмом, расположившимся прямо у меня на лице.
Клянусь, когда я это сделал, в комнате запахло природным газом и чаем пуэр, и было это странно и омерзительно.
Я не пью пуэр. Это единственная категория чая, которую я так и не смог полюбить. Пуэр пахнет компостом и на вкус напоминает суши недельной давности, сколько бы сортов я ни перепробовал и сколько бы раз его ни заваривал.
Прыщ долго кровил. В дýше я потер то, что от него осталось, гелем для умывания против акне для жирной кожи, и мой лоб все еще побаливал, когда я одевался.
Вместо рюкзака в качестве ручной клади мне пришлось взять папину сумку через плечо.
Как я уже говорил, смысла в таких сумках я вообще никакого не вижу. На папиной красовался логотип его компании: стилизованные буквы К и Н, выстроенные из масштабных линеек, рейсшин и чертежных карандашей, хотя компания «Келлнер & Ньютон» перешла на цифровой формат проектирования еще до того, как я появился на свет.
Чемодан я собрал накануне вечером, а сумку «Келлнер & Ньютон» оставил на утро. Это было большой ошибкой.
Стивен Келлнер из партнерства «Келлнер & Ньютон» в половине четвертого утра был не самым доброжелательным собеседником. Особенно при том, что он явно все еще на меня злился.
– Дарий. – Он сунул голову в дверь моей комнаты. – Мы выезжаем через тридцать минут. Ты почему еще не собрался?
– Мне осталась только эта сумка. Я успею.
– Паспорт не забудь. И свои лекарства.
Я уже пять раз проверил, что паспорт лежит в переднем кармане сумки с символикой «Келлнер & Ньютон». И три раза проверил, лежат ли внутри мои лекарства.
– Понял, пап, – сказал я.
Сложно было уместить в эту сумку книжки. В рюкзак, воспоминания о котором я лелеял в своей памяти, спокойно входили четыре учебника, но сумка «Келлнер & Ньютон» явно была создана для размещения рекламы, а не для хранения вещей. Мне удалось вместить только одну книжку, которую я засунул между домашкой – ее я планировал сделать на борту.
Я выбрал «Властелина колец», потому что не перечитывал его уже больше года, и к тому же он был довольно длинным, чтобы скоротать время в полете.
Еще мне нужно было как-то уложить в сумку жестяную банку пирамидальной формы из «Роуз Сити Тиз». Это был чай под кодом FTGFOP1, или дарджилинг первого сбора, который я купил в подарок Маму. Он отличался характерным фруктовым и цветочным ароматом, но при этом был очень мягким на вкус.
Кодировка означает, что это байховый чай исключительно высокого качества из молодых листочков с повышенным количеством «золотистых типсов»[9], а цифра «1» – что он сделан только из лучших листков этой категории.
Мистер Апатан злится каждый раз, когда я заговариваю в «Чайном раю» о категориях чайного листа. Говорит, что так я демонстрирую «элитистский подход».
Я очень надеялся, что Маму понравится этот чай. Персы известны своей разборчивостью в чае (как я уже говорил, мне приходилось хранить ингредиенты гэммайтя в секрете от собственной мамы), но я не мог придумать другого достойного подарка.
Трудно выбирать подарок тому, кого едва знаешь, даже если это твоя родная бабушка.
– Дарий! – проревел отец снизу.
– Иду!
Моя сестренка не очень хорошо функционирует в половине пятого утра, но именно в это время мы подъехали к крытой парковке Международного аэропорта Портленда.