Выбрать главу

Я отстраняю лицо, чтобы иметь возможность дышать воздухом, а не этой… грязью.

- Не смейте, - рык вырывается сквозь мои сжатые зубы. От несправедливости происходящего хочется плакать, но глубоко внутри я понимаю, что расплачься я сейчас – они будут еще счастливее. Люди любят видеть слабость других перед собой.

Мои руки сжимают крепче, а потом с головы сдергивают шапку. Волосы рассыпаются прямо на лицо, заставляя меня в панике тряхнуть ими.

Чьи-то холодные шершавые пальцы ловко снимают мои сережки, так, словно они делали это уже не раз. Прикосновение чужих рук гонит разряд тока по телу. Я дергаюсь, а они снова смеются. Похабно, грубо и бесстрашно.

Тот, что держит мои руки, сильно сдавливает запястья, сводя их за моей спиной, а остальные обступают меня со всех сторон. Один трогает волосы, другой шепчет что-то на ухо, но я не могу разобрать слов. Меня сковало ужасом, парализовало. Словно в клоаку какую-то вытянуло, вырывая из реальности.

- Что мы с ней сделаем? – протягивая слова, задает, как я понимаю, риторический вопрос самый высокий.

- Есть несколько вариантов, - отвечает тот, что стоит за моей спиной. - Первый…

- Не будет никаких вариантов, - спокойно раздается вдруг голосом, который я еще не слышала.

Клоака выплевывает меня обратно, заставляя резко обернуться. Остальные делают то же самое.

Тот, что стоял все время в стороне, неспешно подходит к нам, так и не прекратив прокручивать в руке зажигалку.

Останавливается в метре и засовывает руки в карманы толстовки.

- А что так? Хочешь забрать в единоличное пользование? – противно усмехается тот, что стоит к нему ближе всего.

Видно, что парень один из них, но все же незримо чем-то отличается. Может тем, что не принимает участия в общем извращенном веселье? Широкий в плечах, сбитый.

Он закидывает голову назад. Глаз его я не вижу из-за того, что на голову у него накинут капюшон, но почему-то создается впечатление, что он рассматривает меня.

- Хочу, - произносит спустя несколько бесконечных секунд.

Если бы я не видела его сейчас, подумала бы, что он кусок мяса хочет или что-то в этом роде. Настолько равнодушный у него тон.

Клоака с новой силой тащит меня обратно. Становится еще страшнее.

Страху нужно смотреть в лицо, а лицо этого парня рассмотреть невозможно.

- Ай-ай, Скай. Нехорошо быть эгоистом и не думать о друзьях, - хохочет кто-то.

Он в ответ только плечами ведет.

- Вам и так хватает.

Не знаю, что все это значит, но меня внезапно без особого желания отпускают. С рук исчезает давление, я инстинктивно отшагиваю, но тут же утыкаюсь спиной в того, что держал меня.

- Тебе туда, - кивает он в сторону этого Ская, как его назвал другой. – Ты с ней поосторожнее, девочка вон какая золотая. С нее пылинки сдувать надо.

Звучит так, словно подразумевается совсем иное.

- Ну пойдем, золотая девочка, - говорит пугающий спаситель прохладно, но я прекрасно понимаю, что за этой прохладой кроется нечто устрашающее.

Мотаю головой, а тот зачем-то кивает остальным. Краем глаза заметив, как они не торопясь отходят назад, не отводя от нас глаз, я вся съеживаюсь.

- Если пикнешь, будешь иметь дело со всеми ними, - словно прочитав мои мысли, предупреждает он тихо, - а хочешь уйти нетронутой, иди за мной.

И не сказав больше ни слова, расслабленным шагом направляется в противоположную от оставшейся компании сторону. От страха у меня дрожат губы и подбородок. Я оборачиваюсь на этих ненормальных, все еще смотрящих прямо на меня, а потом на парня, который не оборачиваясь идет вперед. И что делать? Бежать! Но если побегу, они догонят. Все трое, и потом…

Невидимая сила заставляет поднять с асфальта сумку и, закинув ее на плечо, передвигать ноги, а потом почти бегом догонять его. Не знаю, что я делаю. Иду с человеком, который, есть вероятность, уничтожит меня? Или цепляюсь за его слова, предоставляющие мне выбор?

Поравнявшись с ним, не чувствуя себя от страха, но другого выхода нет. Иду рядом.

- Куда мы идем?

- Вперед.

Я вжимаю голову в воротник, а спустя несколько секунд соображаю:

- Мой телефон...

- Купишь новый.

- Но…

Парень останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него. Склоняет голову, приближаясь ко мне, и я впервые в свете фонаря могу рассмотреть черты его лица – широкие скулы, прямой нос и взгляд – слишком взрослый для его возраста.

Такой обычно у видавших жизнь людей бывает. Со своим скрытым смыслом, подтекстом.

Отклоняю голову назад, потому что вдруг понимаю, что улавливаю его запах. Совершенно не такой, как у тех отморозков. Какой-то другой, густой, вкрадчивый, с оттенком мяты. Скорее всего от жвачки, которую он жует.