Я снова споткнулась, но не упала, и, придерживая рукой веревку, вошла в дом.
Пусть сейчас ночь, и до утра еще далеко, после такого я точно не смогу заснуть.
Глава 3
Мне снова связали руки и ноги — крепче, чем прежде, и бросили на кровать, к Ленке. Уставшая, она не проснулась, хотя я задела ее бедром, зато на этот раз проснулась Крета. Она вскочила, обвела непонимающим сонным взором меня, Зена, но не задала ни единого вопроса.
Желтоглазый ушел, резко задернув за собой занавесь, и почти сразу хозяин дома начал его пропесочивать. Поначалу я прислушивалась, но когда голоса мужчин стали совсем неразличимы, плюнула на это дело и раздосадованно вздохнула.
Жалостливая Крета, неслышно поднявшись, помогла мне принять более удобное положение и, робко коснувшись моего лица, прошептала что-то. Я не понимала ее слов, но мне отчаянно хотелось выговориться, страх и стресс разъедали, поэтому я тоже сказала шепотом:
— Где же мы, Крета, и кто все эти мужики? Что им надо от нас?
— Кова, Ирина, кова, — мягко прошелестела она.
— Я не понимаю… ничего не понимаю… и не хочу понимать… хочу домой… увидеть своих… хочу домой! — повторила я, и, отвернувшись, закрыла глаза. Оказаться дома прямо сейчас невозможно. Все, что мне доступно — это сон, который поможет на время избавиться от непереносимой неопределенности.
Заснуть не удалось, я промучалась до самого рассвета. Зато наши чертовы похитители хорошо выспались… Поднявшись, они поели сами и нас накормили, правда, уже одними только жесткими лепешками. Затем нам развязали ноги и вывели наружу, в туалет.
Светало быстро, в молочном рассеянном свете лес уже не так пугал, как вчера. Я огляделась. Куда ни погляди, повсюду ели, надвигающиеся стенами, под ногами шуршит хвоя, да в некоторых местах зелеными ковриками стелется мох.
Любоваться рассветом и красотой нетронутого леса у меня не было никакого желания. Я вообще не особый любитель природы, а в нынешних обстоятельствах так и вовсе лес вызывает только самые негативные чувства… Волк тоже вышел из дома, и встал рядом с нами, наблюдая.
«Лучший охранник», — подумала я, придерживая Ленку за руку.
Хозяин дом, которого, если не ошибаюсь, зовут «Треден», сам с утра осмотрел ногу моей травмированной подруги по несчастью. Когда он стащил носок и кроссовок, и стал бережно осматривать опухшую ступню, налившуюся синевой, я заметила, как притихли мужики. Они смотрели на ногу Ленки так, словно она была сделана из золота, и каждое движение пальцев Тредена по ней отслеживали с липким вниманием.
Только Зен не таращился на Ленкину ногу и на саму Ленку; он что-то укладывал в сумку. Вчера он с нас глаз не спускал, а сегодня намеренно игнорирует. Это из-за того, что ночью произошло? Я вспомнила его руки на себе, злость, удушливый страх… Не появись Треден, не знаю, чем бы все это закончилось…
Почему я стояла столбом, почему ничего не предпринимала? Не потому ли, что он был довольно снисходителен ко мне перед этим, дал выпить «медово питье», вывел на улицу? Может, меня обескуражила такая резкая перемена в его поведении? С чего, кстати, могла произойти такая перемена? Подумаешь, живота моего нечаянно коснулся… У него что, женщины давно не было?
Задумавшись, я продолжала смотреть ему в спину, и не успела отвернуться, когда он подловил меня на разглядывании. Взгляд его обжег меня злостью, и я стала смотреть на Тредена, возившегося с ногой Ленки. Мужчина пальцем зачерпывал из мисочки какую-то резко пахнущую мазь и наносил на опухшую кожу. Закончив с этим, он стянул ступню полоской мягкой ткани, которую ему подала Крета, безмолвным призраком стоящая позади.
«Они о нас заботятся, — подумала я. — Значит, мы им нужны в хорошем состоянии».
Минут через двадцать мы покинули дом Тредена; волк остался с ним. Встав у порога, он крикнул нам вслед что-то, и ему махнули рукой. Снова нам предстояло идти… Всем, кроме Лены: ее несли на спине, придерживая за бедра. Она удобно устроила голову и прикрыла глаза, но постоянно шмыгала носом. Как и боялась, насморк-таки настиг ее к утру.
У меня тоже, кстати, в горле слабо першило, и я мужественно готовилась встретить простуду. Постоянно зевая, я неловко переставляла ноги, болящие после вчерашнего перехода, и стреляла глазами по сторонам. Ели, сосны, пихты… Изредка попадались каменные глыбы — то нетронутые, обросшие мхом, то покореженные когтями неведомых хищников, но все так же не было и намека на нормальную тропу. Я навострила ушки, надеясь, что вот-вот донесется до нас шум поискового вертолета, и иногда задирала голову, выглядывая в кусочках неба, которые царапали верхушки сосен, следы самолетов.