– Что нам делать? – Глаза Куми наполнились слезами сочувствия.
– Зайти к нему, конечно.
Не зажигая света, они на цыпочках приблизились к кровати.
– Папа. – Куми нежно погладила его плечо. – Нам послышалось… Ты в порядке?
Нариман был рад, что в комнате темно. Он шевельнулся в ответ на прикосновение.
– Все хорошо.
– Болит? – спросил Джал. – Дать еще таблетку?
– Все в порядке. Вам нужно отдохнуть, ложитесь. – Он чмокнул, изображая поцелуй.
– Спокойной ночи, папа.
Они тоже поцеловали темноту и вышли, встревоженные новым поворотом событий.
Плач Наримана слышался несколько дней; иногда он всхлипывал во время послеобеденного сна, чаще по ночам. Было решено сообщить доктору.
Наримана удивил визит доктора Тарапоре, он усомнился в надобности тщательного осмотра.
– Мне казалось, я говорил вам в больнице, – соврал доктор, – что осмотрю вас через неделю после выписки. Чтоб удостовериться, что все идет как положено.
– И как?
– Все нормально. Лекарства снимают боль?
– Первые два дня были мучительными, – сказал Нариман, и Куми затаила дыхание – неужели пожалуется насчет стульчака? – Но это естественно, – продолжил Нариман, – тогда я принимал четыре таблетки обезболивающего в сутки. Сейчас мне достаточно одной таблетки перед сном.
– Отлично, – отозвался доктор. – Отлично.
Он не подавал вида, что обеспокоен переменой, которая произошла за неделю с профессором. Его состояние нельзя было объяснить переломом. Доктор Тарапоре провел беседу с Джалом и Куми – надо постараться поднять больному настроение.
– Депрессия – явление нередкое в период болезни, но у стариков она может принимать острую форму. Он не должен видеть, что вы встревожены его состоянием, будьте веселы и оптимистичны при нем, говорите с ним о хорошем, вспоминайте о приятном. Смех и веселое общение так же важны для него, как лекарства.
Доктор напомнил и о необходимости следить за состоянием спины, чтобы не допустить пролежней. Посоветовал ежедневно обтирать больного губкой или мокрым полотенцем, пользоваться хорошим тальком, почаще переворачивать его, усаживать в постели, подкладывая подушки под плечи. Пролежни или изъязвление тканей будут мукой для профессора, предостерег доктор, и серьезной нагрузкой для тех, кто за ним ухаживает.
…Куми сказала, что доктору Тарапоре легко рассуждать о веселом общении, ему-то не предстоит убить всю жизнь на уход за лежачим больным.
– Приятные воспоминания ему нужны. А откуда им взяться теперь?
– Можно говорить про Рокси, вспоминать ее младенческие годы, – придумал Джал. – Папа был очень счастлив тогда. Мы все были счастливы, мама тоже.
– И сколько можно говорить об одном и том же?
Джал пожал плечами.
– Меня вот что беспокоит – как бы мы ему не навредили своим уходом. Мы же ничего не знаем. Ты слышала, что доктор сказал про гигиену. Это огромная ответственность.
– От которой свободны Роксана и Йезад. Это несправедливо, и я с самого начала это говорила.
– Но как раз ты и не желаешь, чтобы мы им сообщили.
– А что толку сообщать? Пока папа у нас, они все равно помогать не будут.
Джал покачал головой, не зная, что сказать.
– Вот я вечером накричала на папу, а потом мне так было стыдно! Мне иногда жуткие мысли в голову лезут от отчаяния. Дать ему снотворного, чтоб тихо было. Или какие-нибудь таблетки для запора. Чтоб хоть на несколько дней его заперло.
Джал потер родинку под правым ухом.
– Разве не говорится, что, когда Бог насылает напасти, Он дает нам силу и мудрость, чтобы справиться с ними?
Она ответила, что сила и мудрость достаются только тем, у кого смелость есть, кто может постоять за себя.
– А мы никогда не могли, разве не так?
– Ты что имеешь в виду?
– Подумай сам – почему нет денег нанять сиделку? Потому, что мы позволили папе потратить все его сбережения на Роксану. С этого и начались наши проблемы. Слава богу, что нам от мамы достались средства. – Куми опять пылала яростью. – Была бы мама жива, не допустила бы она такую несправедливость! Как же я всех их ненавижу!
– Не надо так, она же наша сестра. А эту квартиру папа отдал нам. Теперь мы обязаны заботиться о нем.
– Ничем я папе не обязана! Он мои пеленки не менял, попку мне не мыл, и я тоже не обязана убирать его дерьмо!
– А как он мог? Тебе было одиннадцать лет, когда он женился на маме.
Джал не мог удержаться от смеха.
Куми слабо улыбнулась.
– Хорошо, все равно я не считаю, что обязана все это делать для него.
– Не в этом главная проблема. Даже если б мы с тобой превратились в парочку милосердных сестер наподобие Флоренс Найтингейл и обеспечили папе первоклассный уход, как насчет оптимизма и веселья? Их же в аптеке не купишь. А что, если он вправду умрет от депрессии?