- ...руководство одобрило связь с этой женщиной...
- Спасибо, - пролепетал я, на секунду позабыв даже о Килиосе. Что это с ними? Шеф уговорил их дать такое разрешение? Ничего похожего раньше никогда не случалось. Полиция Времени не позволяет обзаводиться подобными связями. Правда, доложить все равно пришлось бы обо всем. Да и комиссия, расследующая ход операции, узнала бы все от Баракса. Слова шефа привели меня в изумление. Так может, ее даже разрешат забрать с собой в 31-й век?
Связь прервалась окончательно.
Хронотелефон вмонтирован в Баракса, так что он был в курсе, но, по обыкновению, не отреагировал. Заметил только, что пока я разговаривал, Флора села в машину и уехала в город. Помолчав, Баракс спросил:
- Килиос еще в городе?
Даже он понимал, что это сейчас самое важное.
- Очень даже может быть. Начнутся уличные бои - тогда ему вообще отсюда не выбраться.
Пора было приниматься за дело.
Несколько секунд рационально мыслящий мозг Баракса анализировал сотни возможных ситуаций и комбинаций. После этого Баракс заговорил:
- Шеф предположил, что раз аппаратура Килиоса находится где-то в одном месте, он может пустить ее в ход...
- Понял, можешь не продолжать.
Я поспешил в дом. Лоренцо и старик-камердинер слушали на кухне радио. Мужской голос как раз сообщил, что партизанские формирования подходят к городу. Я притворил дверь и понесся к телефону.
В телефонной книжке было множество номеров президентского дворца. Отдел протокола, секретариат, служба безопасности, по крайней мере, еще около двух десятков других отделов. Несложно было догадаться, что действительно важные номера засекречены и в телефонном справочнике их нет. Поэтому я сделал вывод, что наиболее информированные люди - это сотрудники службы безопасности, испытанные сподвижники Негадеса. И я позвонил именно туда. Ответил мужской голос:
- Служба...
- Я хочу поговорить с президентом, - перебил я говорившего. На другом конце провода меня, видимо, приняли за обыкновенного психа и положили трубку. Я снова набрал номер.
- Служба...
- Я Рой Медина и не советую снова бросать трубку, - сказал я совсем другим тоном. - Полковник, я звоню совсем не ради удовольствия. Мне нужно передать известие большой важности.
- Никогда не слышал вашего имени, сеньор, - донесся голос, в котором уже слышалась некоторая почтительность, что я и воспринял не без удовольствия.
- Мне нужен полковник Негадес, - потребовал я.
Несколько минут в трубке шуршал ток. Какая все-таки примитивная техника была в этой эпохе! Потом послышался другой голос:
- Сеньор Медина?
- Да. Я должен обменяться с его превосходительством несколькими словами. Это касается чрезвычайно важного дела.
- Вам не кажется, что сейчас не самое подходящее для этого время?
- Для этого никогда не будет подходящего времени, дружище. Скажите Негадесу, на проводе Медина, который хочет сообщить кое-что относительно одного кондитера.
Секретарь наверняка сообразил, что "кондитер" - это какой-то тайный пароль. Потому что не прошло и минуты, как меня соединили. Наконец-то я услышал знакомый голос.
- Негадес слушает.
- Здравствуйте, полковник. Извините, это по привычке. Здравствуйте, господин президент.
- Сеньор Медина, я же предупредил вас, чтобы вы мне не звонили.
- Думаете, в нынешней ситуации меня допустили бы к вам лично? Без документов, зато с подозрительным иностранным акцентом? Но оставим это.
- Вы хотели мне сообщить что-то о кондитере?
- Да, полковник. Похоже, что мы дали маху.
- Что вы хотите этим сказать? - в голосе его послышалось беспокойство.
- Это не тот человек, понимаете? Вчера утром он послал в резиденцию своего двойника. Мы похитили из президентского конвоя не того человека.
Некоторое время Негадес дышал в трубку.
- Он жив? - наконец спросил он.
- Конечно, с ним ничего не случилось. У меня есть веские доказательства, что это совсем не тот человек, что был нам нужен. В противном случае разве я тратил бы свое драгоценное время, чтобы дозвониться к вам? Можете поверить, у меня достаточно собственных неприятностей по этому поводу.
- В таком случае, где он?
- Совершенно очевидно, что пока не смеет показываться на людях. Укрылся где-то в городе и ждет подходящего случая. Мне кажется, далеко уйти он не мог. Скорее всего, он в летней резиденции. Узнайте, не случилось ли там за последние 24 часа чего-нибудь необычного, не исчезали ли солдаты, не терял ли кто-нибудь сознание. Не было ли кому-нибудь из персонала плохо? Не удивляйтесь, полковник, я знаю, по каким признакам можно обнаружить его присутствие.
- Чтобы узнать это, нужно время. Вы, вероятно, догадываетесь, что у меня есть и другие дела!
- Поторопитесь, это в ваших интересах. Пора решительно покончить с этим делом!
- Через два часа свяжитесь со мной по телефону, запишите номер...
Лоренцо отставил чашку. Его черные глаза горели энтузиазмом.
- Все зарубежные радиостанции твердят, что наши напирают! Кольцо партизан стягивается вокруг города!
- А что говорит официальное радио Негадеса?
- Почти не упоминают о партизанах. Ругают генерала Кастельяно и верные ему части: подлые бунтовщики. Генерал, мол, снюхался со смутьянами. Пытаются таким путем восстановить против генерала другие подразделения армии и колеблющихся офицеров.
- А что народ?
- Выжидает. Рой, наш народ пережил уже достаточно много таких переворотов. Люди не торопятся выражать свое мнение, они научились осторожности - береженого бог бережет.
- А время уходит, - сказал я с раздражением. Лоренцо не догадывался, что я имел в виду. На его загорелом лице не было и тени озабоченности, он улыбался.
- Куда торопиться? Не сегодня завтра Негадес и Кастельяно вцепятся друг другу в глотки. А когда они ослабят друг друга, руководство Фронта подаст знак. Подпольщики соединятся с партизанами, и к вечеру город будет в наших руках.
- А что в провинции?
- Несколько округов уже в руках повстанцев. Достаточно будет занять телеграф и телестанцию в Боливаре, и дело в провинции, считай, выиграно.
Он потянулся за стаканом, отпил воды.
- Что будем делать с Рамиресом?
Я пожал плечами и вышел в сад.
- Мне кажется, Килиос не мог сбежать, - встретил меня Баракс.
- Ты прав. Прячется где-нибудь. Город кишит солдатами, осведомителями и агентами Негадеса, усердствующими чиновниками, дорвавшимися до власти. Появись он на улице - схватили бы в тот же час: подумали бы, что это вырвавшийся из рук террористов Рамирес.
- Лишь бы это ему не взбрело в голову, не то придется начинать все сначала.
Солнце палило. Я разглядывал кроны деревьев, мелкие голубенькие цветы, усыпавшие кусты, и думал о Флоре. Где она, что с ней?
Вдруг Баракса осенило:
- Так ведь Килиос не может знать будущего. Ему известно только то, что написано в исторических исследованиях. Из такого далека разве разглядишь подробности? Минуло тысячелетие, до потомков дошли только документы, описывающие ситуацию в общих чертах. Однако Килиос наверняка знает, что произошло после путча, какая из трех противоборствующих сил взяла власть и какова была судьба президента Рамиреса.
- Зато о собственной судьбе он и догадываться не может! - я весело хлопнул Баракса по плечу. - Все, что он прочел в древних исторических трудах, касается бывшего кондитера, а не его, Килиоса. Он, как и мы сейчас, стоит беспомощный перед разворачивающимися событиями. Почем ему знать, как закончится его запутанное дело? В хрониках-то не осталось и следа его собственного пребывания здесь.
Баракс был собой доволен. Я уже не впервые замечаю, что он буквально расцветает, стоит нам сделать какой-нибудь особенно удачный вывод.
- За исключением одной вероятности: если он сам не управляет ходом событий, - остудил я его энтузиазм. - Потому что может статься и такое: зная ближайшее будущее, он именно на этом построил свою затею. Зная, что Галапол отправит за ним в прошлое своих людей, он именно поэтому прячется. Именно поэтому распорядился, чтобы агенты присматривали за бывшим жилищем своего двойника. Знал, что мы обязательно сунемся туда за разрешением загадки Рамирес-Килиос сходство или тождество? Надеялся, что оттуда нам не удастся уйти живыми.