ГЛАВА 7
Лека проснулась поздно. Окно было открыто – на улице, несмотря на сентябрь, было тепло. Береза за окном шелестела желтеющими листьями, тонкие паутинки плыли по воздуху. Бабье лето... Хорошо! Лека потянулась в постели и зажмурила от удовольствия глаза.
Давно она не ощущала такой легкости в теле. Когда-то она просыпалась в хорошем настроении каждый день – в давние-стародавние времена, когда она училась в английской школе, плавала в бассейне, дружила с мальчиками, и не знала ничего ни о кайфе, ни о ломке. Жизнь и без того была кайфом. Господи, как же давно это было! И как недавно – всего три года назад. Может быть, есть все-таки Бог на небе, если такой замечательный человек, как Дик, пытается вытащить ее из всей этой грязи? Она почувствовала, как засосало под ложечкой – ей страшно захотелось есть и это тоже было неожиданно и приятно.
– Дик! – позвала она. – Дик, ты где? Я есть хочу!
Никто не отозвался. Лека откинула одеяло и вскочила. На ней не было никакой одежды – совсем ничего. Зато она была чистенькая и от нее вкусно пахло жасминовым мылом. Она позаимствовала у Дика рубашку – по длине она доходила до середины бедер, а рукава пришлось закатать. Покрутилась перед зеркалом и отправилась на кухню.
– Сейчас я наведу тут у него порядок, – мурлыкала она. – Разберемся в его свинарнике...
Лека открыла дверь на кухню и встала, как вкопанная. Убирать было нечего.
Для Леки уже стало привычно, что кухня – это нечто среднее между выгребной ямой и пепельницей. Высохшие лужи прошлогоднего кефира, слой пепла на ободранном линолеуме цвета мумифицированного мяса, шприцы-ветераны в раковине вперемешку с дохлыми от обжорства тараканами. Здесь такого не было и в помине. Все сияло чистотой. Собственно, это была не просто чистая кухня. Это была очень красивая кухня. Лека с восхищением провела пальцем по матовому белому пластику на стене.
– Ого, клево! Прямо запад!
Леке приходилось бывать в квартирах и пошикарнее этой. Подумаешь, шведский гарнитур! Но теперь ей вдруг мучительно захотелось жить в такой чистоте и красоте, не ступать по утрам, брезгливо поджимая пальцы босых ног, на закиданный окурками пол, не распихивать ногами кастрюли, не отыскивать в груде жирных тарелок относительно чистую. "Если бы у меня была такая кухня, я бы тоже стала чистюлей", – сказала она себе. Это прозвучало как заклинание. Обычное утреннее заклинание, которое произносит человек, внезапно почувствовавший необходимость в перемене. Перемене места, перемене жизни, перемене пристрастий. Человек осторожно высунул голову из-за портьеры, бросил шпионский завистливый взгляд на чужую жизнь и обнаружил, что счастье, оказывается возможно. "Здорово, – бормочет он. – И я так хочу! И я так буду!" И что самое смешное – он действительно верит в то, что у него получится. Это утреннее солнышко виновато. Оно ослепляет человека, раскрашивает помойки в семь основных цветов радуги и невиданное количество дополнительных оттенков. Оно заставляет забыть о том, что кроме утра существует также день когда мучительно хочется спать вечер когда мучительно хочется оглушить себя чем-нибудь тяжелым и ночь когда враги становятся друзьями во всеобщем всемирном братстве коньячноводочноденатуратнодихлофосно-косячном чтобы снова стать врагами наутро.
Утолив голод, Лека почувствовала необыкновенный прилив энергии. Ей просто необходимо было выйти на улицу, чтобы все увидели, какая она счастливая и симпатичная. Ей захотелось поболтать с кем-нибудь из подружек и выложить все, что с ней случилось вчера вечером. Лека уселась у телефона и набрала номер.
– Алло! Маришка, это ты? Да. Нет! Врут они все. У меня все клево! Я тут с таким мужиком познакомилась, обсад полный!
Она собиралась похвастаться своим новым знакомым, рассказать все (ну, почти все) о встрече в баре, о его квартире-лаборатории, о чудесном камешке, но у нее ничего не вышло. Она только немо открывала рот. Слова не шли языка – какой-то внутренний тормоз встал костью поперек горла. Помычав с минуту, она поняла, что разговор не получится.
– Ну ладно, Маришка. Меня тут зовут, прости, бежать надо. Я тебе потом все расскажу, когда встретимся.
Она раздраженно бросила трубку. Вот это фокусы! Вчера он ее заставил замолчать, сегодня опять она с человеком поговорить не может. Может, он ее какой болезнью заразил, этот Дик? Нет, в такие игры она не играет. Надо смываться.