— Не совсем, сэр. Но моя ткань гораздо прочнее, чем ваша. Так как же насчет платы? Как говорят у нас, на 12-ом уровне, каждый насос требует подкачки.
Багардо, весь красный, смерил меня яростным взглядом. Потом он рассмеялся.
— Ну, ладно, ладно, ты и впрямь взял меня за жабры. Как насчет трех пенсов в день?
— Приемлемо, хозяин. И еще: не мог бы я получить плату за несколько дней вперед? Так, на карманные расходы.
Багардо достал из шкатулки девять пенсов.
— Как насчет партии в скиллет?
— А что это такое, сэр? — спросил я.
— Увидишь. — Багардо расставил маленький столик и четыре складных стула. Когда Стиглар, Унгах и я заняли места, Багардо достал пачку твердых продолговатых листочков с рисунками на них. Я знал, что обитатели Первого уровня играют во множество разных игр, пользуясь этими так называемыми «картами».
Правила скиллета оказались несложными. Одни комбинации карт имели большее значение, чем другие, и вся задача состояла в том, чтобы твои карты могли побить карты противника. Я пережил несколько неприятных минут, пытаясь приспособить карты к своим когтям, не привыкшим манипулировать подобными предметами. Эти проклятье штуки все время падали у меня на пол.
Багардо все время болтал. Как выяснилось, он славился своими успехами в сожительстве с женскими особями его племени. Особенно он гордился тем, что подобное сожительство удалось ему однажды с шестью женщинами за одну ночь в заведении, называемом «публичный дом». Честно говоря, подобная гордость самцов Первого уровня меня несколько озадачила. Ведь неисчислимое количество гораздо менее развитых живых существ (козлы, например) легко могут дать человеческим самцам в этом отношении сто очков вперед.
Когда все отдали дань уважения мужской силе Багардо, он спросил меня:
— Эдим, с тех пор, как ты прибыл на этот уровень, ты видел каких-нибудь других колдунов, кроме дока Мальдивиуса?
— Нет, сэр, если, конечно не считать его ученика Граха, который… э… стал жертвой недоразумения. А в чем дело?
— Нам нужен колдун. Раньше у нас был старик Арканиус…
— Я слышал ваше упоминание о нем. Что же на самом деле случилось?
— Нечто не слишком отличное от той лжи, которую я о нем рассказываю. Арканиус экспериментировал с заклинаниями, слишком сложными для его старой башки. Однажды вечером мы увидели, что из его палатки выбивается голубое пламя, и услышали крики. Наутро никакого Арканиуса в палатке уже не было — только брызги крови. Я предлагал работу Мальдивиусу, но он отказался, бормоча что-то насчет Паалуа, дающего ему счастье. Он был тогда слегка под мухой. Ты не знаешь случайно, что он имел в виду?
— Нет, сэр. Я слышал только, что Паалуа — это земля могущественнейших колдунов за океаном, и это, пожалуй, все.
— Можно, конечно, использовать Дульнессу… Она кроме своей работы занимается еще и предсказанием счастья, но это совсем не то что иметь настоящего колдуна… Чей ход?
Багардо отыграл у меня все мои девять пенсов, монету за монетой. Я заметил, что время от времени его ноздри начинали как-то странно дрожать. Чаще всего это случалось, когда он находился накануне выигрыша очередной части моих денег. Однако я не мог с уверенностью интерпретировать это ощущение.
Когда я лишился последнего фартинга, двери открылись, и вошла миловидная мадам Дульнесса, та самая, что скакала на мустангах. Хриплым голосом она крикнула:
— Эй, чистоплюи! Дождусь я от вас сегодня помощи, или нет?
Багардо сказал:
— Возьми Эдима. Он все равно продулся.
— Ты хочешь сказать, что он… способен?
— Конечно. Конечно. Демоны подвержены точно таким же чувствам, что и мы. А теперь забирай его и проваливай. Дай нам доиграть спокойно.
Озадаченный, я последовал за Дульнессой в ее фургон. Когда, мы вошли, она повернулась ко мне с улыбкой и полуприкрыла глаза.
— Ну что ж, Эдим, — сказала она, — для меня это будет, во всяком случае, нечто новенькое и свеженькое. — Сказав это, она начала подчеркнуто медленно снимать свою одежду. Освободившись от последней ее части, Дульнесса легла на кровать. Я был искренне заинтересован, так как впервые видел живую человеческую особь женского пола без одежды. Я с удовольствием отметил, что иллюстрации учебников моего родного уровня полностью отвечают действительности, в точности воспроизводя все формы и органы этого экземпляра. Мои усики уловили вибрацию необычайной интенсивности, но я не мог распознать ее природу.
— Ну а теперь приступай, если ты вообще намерен приступить, — сказала она.
— Прошу прощения, мадам, — ответил я, — но я не понимаю, чего вы от меня хотите.