Выбрать главу

Внутри Бейтс-Холла царил могильный холод и такая же мольная тишина, расползавшаяся вокруг, словно какая-то вязкая жидкость. Эхо моих шагов летело впереди меня, словно угодливо спеша предупредить о моем приходе. Я шла по длинному коридору — мимо карт с желтыми кляксами стран, которые уже давно перестали существовать, мимо стеклянных витрин с осколками глиняных горшков и разбитыми статуями — останками какой-то древней славянской цивилизации, догадалась я. На стене висел список предметов. Я бегло пробежала его глазами — русский язык, русская литература XIX века, византийская и оманская история, русская авторская песня. Впечатляет, подумала я. Только крупные университеты вроде Нью-Йоркского могли позволить себе роскошь выделить такое количество учебных часов для изучения подобных предметов. Вероятно, у факультета нашелся щедрый спонсор.

Мне удалось отыскать офис профессора Волкова, но дверь была заперта и на стук никто не ответил. На табличке из слоновой кости старомодным почерком были выведены его приемные часы: «Понедельник, среда, с 18:00 до 20:00, или по предварительной договоренности». Здорово, подумала я, декан Бук могла бы предупредить меня об эксцентричных привычках профессора Волкова. Расписание его лекций добило меня окончательно: 20:00–21:15 по понедельникам и средам.

Удивленно покачав головой, я уже повернулась, чтобы уйти, когда вдруг из-за запертой двери донесся какой-то звук. Может, все-таки у себя? Я приложила ухо к двери и услышала, что из-за двери доносится какое-то странное шуршание — словно кто-то лихорадочно листал страницы старой книги. Шур шание постепенно становилось все громче. Это продолжалось так долго, что я уже не знала, что и думать — кому придет в голову столько времени и с таким ожесточением листать старую книгу? Нет… чем дольше я слушала, тем больше мне казалось, что книга тут ни при чем. Это больше походило на хлопанье крыльев. Может, в окно кабинета случайно залетела крупная птица?

Я громко постучала в дверь — шорох мгновенно стих. Я немного подождала: в кабинете царила тишина, хотя я могла поклясться, что там кто-то есть. Стараясь не выдать себя, я осторожно, на цыпочках отошла от двери и опрометью бросилась по гулкому коридору к выходу.

Я выскочила из здания. Ледяной ветер, хлеставший по лицу, мгновенно привел меня в чувство. Только тут я заметила, как вокруг темно. Пока я была в Бейтс-Холле, солнце скрылось за горизонтом. Тяжелыми хлопьями падал снег, края тропинки, по которой мне предстояло идти, тонули в темноте, а в кустах вдоль нее угрожающе шевелились какие-то серые тени. Я шла быстро, стараясь не замечать, как с каждой минутой в груди нарастает страх. Что за ребячество, возмущалась я. Вероятно, профессор Волков просто забыл на столе старинную книгу, а ветер, ворвавшись в открытое окно, перелистывал ее страницы, отсюда и звук, который я слышала.

Да… но тогда почему он так внезапно стих, когда я постучала в дверь? И почему у профессора Волкова такие странные приемные часы? Почему он читает лекции исключительно после захода солнца?

Мне снова вспомнились ходившие по городу сплетни о профессоре Волкове и его коллегах. Все трое никогда не показывались до наступления темноты… Неужели они?!.

Громкое хлопанье крыльев над головой прервало мои рассуждения и едва не довело до разрыва сердца. Я задрала вверх голову — и на фоне ярко-алой полоски, прочертившей небо на западе, увидела какую-то смутную черную тень. Неторопливо взмахивая крыльями, эта тень устремилась ко мне.

Даже не успев ни о чем подумать, я повернулась и, спотыкаясь, ринулась по тропинке. Хлопанье крыльев за спиной с каждой минутой становилось все громче, и я помчалась во весь дух. В самом конце тропинки, у подножия холма, мелькнул огонек — где-то там была телефонная будка для экстренных вызовов, спохватилась я. Сказать по правде, я понятия не имела, как мне поможет телефонный звонок (и куда в таких случаях положено звонить), но больше бежать мне было куда. Завидев свет, я припустила так, словно рассчитывала, свет отпугнет эту тварь, которая неотступно преследовала я в темноте. Уже протянув руку к телефону, я вдруг поскользнулась на мокром снегу. Выругавшись, я почувствовала, что… и тут чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и резким рывком поставила на ноги. Я обернулась… и увидела перед собой Лайама Дойла.

— С вами все в порядке? — внезапно охрипшим голосом спросил он. В глазах его мелькнуло беспокойство. — Я видел, как вы неслись по дорожке, словно за вами кто-то гнался.

Я завертела головой в надежде увидеть крылатое существо, нагнавшее на меня столько страху, но не увидела ничего, кроме снежинок, кружившихся в свете фонаря. Успокоившись, я посмотрела на Лайама:

— Мне показалось, что кто-то за мной гонится, — признаюсь я, благоразумно промолчав о том, что звук, напоминавший хлопанье крыльев огромной птицы, доносился откуда-то сверху, неба, если уж точно.

Обернувшись как по команде, мы посмотрели на тропинку, ведущую в Бейтс-Холл. На только что выпавшем снегу были хны лишь следы моих собственных ног.

— Наверное, воображение разыгралась, — буркнула я, чувствуя себя глупо.

— Может, кто-то прятался в кустах? — предположил Лайам. — Какой-нибудь студент, который решил покурить травки или выпить пива и не хотел, чтобы его застукал кто-то из подавателей.

— Наверное… а может, какое-то животное.

Мы направились к кампусу, и как-то так получилось, что Лайам взял меня под руку.

— Я раньше не замечала, насколько тут безлюдно. Кстати, а вы что здесь делаете? — спохватилась я.

— Шел в Бейтс-Холл — хотел поговорить с профессором Демисовски по поводу проекта Флонии Руговой. Флония пишет прелестные стихи на албанском, вот я и подумал, что не плохо бы ей почитать кого-нибудь из поэтов-соотечественников. А мне говорили, что Рея Демисовски — один из ведущих экспертов в области славистики.

— Вы ни на минуту не забываете о своих студентах.

Лайам покосился на меня. Мне показалось, он обиженно поджал губы.

— Издеваетесь, да?

Я тяжело вздохнула.

— Нисколько.

Лайам осторожно стряхнул снег с моих волос. Почувствовав прикосновение его руки, я невольно вздрогнула.

— Пойдемте. Будет лучше, если вы вернетесь домой до того, как превратитесь в одну из ледяных дев из поэмы Ники Баллард.

Мы повернулись и торопливо зашагали к юго-восточным воротам кампуса. Улучив удобный момент, я незаметно высвободила свою руку из его ладони.

— Мне удалось прочитать не так много стихотворений, — пробормотала я, изо всех сил стараясь преодолеть неловкость. — По-моему, она пишет неплохие стихи. А вы как считаете?

— По-моему, они просто гениальны! Девочка создала собственную мифологию… эти статуи изо льда, стерегущие ледяной дворец, которые когда-то были женщинами! А бесстрашная героиня, вынужденная выслушать историю каждой из ледяных стражниц, чтобы вырваться на свободу? Рассказывая о себе, они тают одна за другой, но история каждой из них, превратившись в кристалл льда, застревает в сердце героини. Вопрос в том, успеет ли она освободиться до того, как ее сердце превратится в кусок льда.

— Брр… — Я зябко обхватила себя руками. — Даже думать об этом холодно! Бедная Ники! Как несправедливо… она еще слишком молода для этого…

— Для чего? — спросил Лайам в тот момент, когда мы миновали юго-восточные ворота кампуса.

Слишком поздно я сообразила, что проговорилась. Я не имела права рассказать ему о проклятии Баллардов.

— Это долгая история. Может, зайдете выпить чего-нибудь? — спросила я самым светским тоном, когда мы остановились у моего дома.