БАННЫЕ ВЕНИКИ С ТРАВАМИ И БЕЗ ОПТОМ -
8 937 886 74 32
Пацанская экономика: с кем работаешь?
Профессионализм, компетенции, специализация, разделение труда, планирование процессов, эффективность, хорошая организация — вот те факторы, которые наиболее вредны для реальной устойчивости того, что принято называть экономикой. Её лабильность, а вслед за ней и устойчивость, построены совсем на других основаниях.
Общая ситуация такова: индикативные показатели Росстата демонстрируют катастрофическое падение в области объемов реального производства (по некоторым отраслям в разы). Хуже дела обстоят лишь в трех других регионах. При этом действительная активность населенных на территорию значительно увеличивается день ото дня: на фоне иссякания тех ресурсов, которые учитываются статистикой, люди пытаются добывать ресурсы самостоятельно.
В этом процессе наиболее показательна высочайшая лабильность людей, которые умудряются в кратчайшие сроки занимать появляющиеся ресурсные ниши, моментально организовывая даже сложную деятельность. Подобное поведение совершенно не укладывается в базовые экономические парадигмы, аналитическая основа которых сводится к прогнозной фиксации времени в модели «стимул-реакция».
Считается, что любой экономический процесс имеет инерцию, вызванную необходимостью налаживания процесса после получения любого рода стимула. Подразумевается, что время реакции не может быть меньше определенного значения ввиду необходимости организации производства, сбыта, наращивания профессионализма, выработки специализации и компетенций, поиска персонала, организации работы, выработки планов, наращивания эффективности и так далее. Это относится к любым процессам — начиная от создания бизнеса, заканчивая глобальным государственным регулированием.
Именно инерционность реакции и составляет суть экономических прогнозов, формальное качество которых определяется набором анализируемых стимулов, которые часто называют факторами. Чем больше стимулов учтено, тем лучше считается прогноз, что неизбежно приводит к усложнению операционных моделей. Например, новомодные модели многофакторного анализа учитывают появление в период действия инерции новых стимулов, а также то, что инерционность имеет потери «на трение» разного рода, которые могут приводить к снижению реакции на стимул вплоть до нулевой.
Усложнение моделей, как основное содержание теоретической экономики, в итоге зачастую приводит к подмене ими тех процессов, стимулы и реакции которых исследуются, что исключает признание ситуаций, когда инерция процессов оказывается ниже минимально прогнозной. Минимум здесь диктуется общепринятыми нормами «мировой экономической науки», что сразу выводит адептов альтернативных моделей в зону маргинальности. Туда мы и отправимся по причине того, что реальная жизнь демонстрирует картину, обратную экономическим ожиданием.
Вслед за углублением «новых экономических условий» мы наблюдаем крайнее ускорение социально-хозяйственных процессов — в ответ на снижение доступной ресурсной базы люди начинают «активно шевелиться», то есть «шуршать»: активно искать и добывать ресурсы, их осваивать и защищать. Формально это шуршание является экономическим процессом, но по факту любая распространенная экономическая модель перед ним бессильна по причине фактического отсутствия в процессах ожидаемой линейности и инерционности.
С точки зрения «модельной» экономики никак не объяснить, как оказывается возможной ситуация, когда в понедельник человек занимается ломовым извозом, в среду организовывает крупномасштабную добычу песка из карьера, а в следующую пятницу уже запускает производство тормозной жидкости (реальный пример). Для стороннего наблюдателя подобные процессы не только не видимы, но и вообще не могут быть поняты на основе базовых понятийных моделей.
Согласно им получается, что каждое действо должно быть очень инерционным даже без учета необходимости его легализации: для добычи песка необходимы люди и техника, спрос и организованный сбыт, для запуска производства — технология, люди, основные средства и так далее: профессионализм, эффективность, компетенции, организационные процессы и прочее. Ничего этого нет, но все работает, причем неуловимо для инерционных моделей. Причина в совершенно ином (относительно базовых ожиданий) устройстве подобной деятельности, которая строится не на налаживании процессов, имеющих свойство инерционности, а на моментальном осваивании ресурсов в условиях конкуренции за доступ к ним. Спланировать процесс появления возможностей невозможно, поэтому склонность к планированию оказывается вредна.
Промысловая логика подразумевает добычу и защиту источника добычи от посягательств, что исключает инерционность как негативный фактор в конкурентной борьбе. Чем меньше доступных ресурсов, тем большее значение приобретает скорость их захвата и осваивания.
Неизбежным следствием этого является требование к универсальности. Для успешного промысла необходимо уметь быстро осваивать любые попадающиеся ресурсы и защищать их. Компетенции в распоряжении ими, равно как и эффективность этого распоряжения, не играют решающей роли. Наоборот, являются деталями, которыми можно пренебречь в пользу универсальности. Которая, в свою очередь, исключает профессионализм и разделение труда — для успешного выживания в условиях схлопывания ресурсной базы каждый должен уметь делать все, что вызывает необходимость организации бригады, готовой быстро решать любые вопросы.
По причине личного характера доступа к ресурсу, работать (т. е. промышлять) оказывается возможным эффективно лишь с кем-то, а не где-то. Следствием этого оказывается крайняя необходимость поддержки личных отношений, не позволяющая даже аналитически выделить работу из остальной жизнедеятельности, а бригаду представить без общака. Успешная промысловая бригада, сплоченная общаком, долей и связями, способна моментально реагировать и столбить ресурс практически любого вида, при необходимости привлекая для его осваивания сторонних участников, делясь с ними долей.
Именно возрастающую эффективность действия подобных промысловых бригад мы ныне и наблюдаем, совершенно не понимая, как оказывается возможной пресловутая стабильность в условиях экономической катастрофы, ища несуществующую инерцию и плодя ненужные смыслы, рассуждая о необходимости роста профессионализма управленческих кадров, возрастании компетенций, специализации на рынках, эффективности труда, планировании процессов и прочем. Люди живут и выживают вопреки этому.
Экономика штрафов или возврат оброка
Введения прямой подушной подати в России не произошло, а вот с оброком дела обстоят намного лучше, — построение системы поместных повинностей близко к завершению.
Две недели мы разбирались с действующей системой кадастрового учета. Поводом послужило неожиданное открытие — оказалось, что площадь земель, поставленных на кадастровый учет, значительно больше физической площади всей России. Пообщаться пришлось с несколькими десятками экспертов. Удивило следующее: практически все они жаловались на рост размеров штрафов и на давление «собирающих» органов. Апофеозом стала емкая фраза одного из специалистов по недвижимости: «в России действует только одна экономика — экономика штрафов».
Действительно, за последний год серьезно увеличились размеры множества различных штрафов за проступки, связанные с реальной разницей между действительными практиками, которые распространены повсеместно, и моделями, которые использует государство. Ввиду того, что эта разница такова, что жизнь и модели практически не пересекаются, то получается, что оштрафовать можно практически любого человека, ведущего хоть какую-то активную деятельность. Причину и повод можно найти всегда, благо для этого существуют все необходимые инструменты, которые в полной мере находятся в руках государства. Типичный пример, который неоднократно нам приводился, - это многократный рост штрафов за самовольное занятие земельного участка. Уже более года штраф за подобный «проступок» составляет несколько процентов от кадастровой стоимости участка. При этом огромное количество земельных участков в том же кадастре учтены «криво», что, при желании, позволяет оштрафовать огромное количество людей.