Выбрать главу

К. и С. невежественны и нелюбопытны: Нигер в их переводе превращается в Нигерию, Королевство Тонга – в африканскую страну Того. То, что заботит редакцию Colors, оставляет их равнодушными. Colors говорит: «Откройте же глаза, проснитесь: в далеких странах, на островах и в пустынях, тоже живут люди». Переводчики зевают: «да хрен с ними».

Вяло, спустя рукава они маракают дикую чушь: «Когда фермеры пропалывают землю, чтобы добиться хорошего урожая, результаты могут быть обратными». Да разве землю пропалывают?! И когда это прополка приводила к гибели урожая? На самом деле по-английски сказано: «когда фермеры расчищают землю, чтобы подготовить ее под посевы…» («When farmers clear land to grow crops…») Или такое: «при обработке верхний слой почвы разлагается на химические элементы…» Не надо быть почвоведом Докучаевым, чтобы закричать от ужаса. Английский же текст прозрачно прост: «As topsoil becomes exposed to elements…» Elements по-английски означает стихии: ветер, солнце, осадки. Смысл печального текста: когда вырубают леса, страна превращается в пустыню. А нам-то что, верно? Пусть себе превращается.

Они переводят «очки» как «внимание», «пластинки» как «магнитофоны», «эту болезнь трудно лечить» как «это трудно трактовать». Вместо «воспитания» у них «одежда», вместо «кузнецов» – «местные умельцы», «входная плата» превращается во «вступительный взнос», «выручка от продажи сопутствующих товаров» в «коммерческую стоимость живописи Леонардо» (?!), «ковры» в «носки», «рассеянный склероз» в «склеротические явления», «больше» в «меньше», а простую фразу: «хрупкому старику трудно справиться с крупной собакой» они передают как «большой зверь отрицательно воздействует на психику хилого хозяина». Под их пером (или программой компьютерного перевода?) троюродный брат становится вторым кузеном, зять – сводным братом, а чернокожий зять внезапно превращается в «вашего чернокожего деверя». Между тем, деверь бывает только у женщин (это брат мужа), а если брат мужа – чернокожий, то и муж автоматически должен быть чернокожим, а тогда в чем смысл иронии?

На Филиппинах сыро, сыро, – в сезон дождей приютские дети не могут просушить одежду. Журнал призывает послать им ваши старые СУШИЛЬНЫЕ машины. К. и С. превращают их в СТИРАЛЬНЫЕ. Они не могут себе представить, что в огромном и равнодушном мире (а почему бы и не в нашей стране?) найдется добрая душа, которая, внезапно пожалев филиппинских сирот, возьмет да и отправит им нужную вещь. Можно себе представить вытянувшиеся лица сироток, когда под проливными дождями они распакуют посылочку, а там, словно издевательство – прибор, который сделает их мокрое бельишко еще мокрее… На Руси живут изверги, – подумают приютские воспитатели. Из 86 страниц журнала нет НИ ОДНОЙ, где текст не был бы перевран многократно, до превращения в свою полную противоположность. А если переводчики не понимают, о чем идет речь, то вообще оставляют текст без перевода.

На задней обложке – фотография толстой семьи: шарообразные мама-папа и две устрашающие хрюшки-девочки. В переводе: «Семья во время круиза, „Cruise to Lose“, Майами, США». Ну и что? – думает читатель. А то, что, по мысли издателей, закрыв журнал, призадумавшийся читатель, хороший человек, добрый самаритянин, будет особенно оскорблен этим, стратегически размещенным, снимком. Ибо «Круз ту Луз», – так это произносится, – это дорогое морское американское путешествие для суперзажравшихся, таких, что ткни – жир брызнет, для тех, кто ел в четыре ложки, ни в чем себе не отказывая, на большие суммы, а когда отвалился и обнаружил, что заплыл салом до лба, решил потратить еще большие суммы с тем, чтобы пару килограммчиков порастрясти. Но для того чтобы пояснить это читателю, хорошо бы самому это понять, а понимать переводчики отказываются: у них бессрочная умственная забастовка.

Венцом искусства перевода, конечно, надо признать перевод заголовка «Деревянный пенис» как «Пенис Вудена». Некий австралиец производит эти деревянные манекены «не для внутреннего пользования» (а чтобы обучать пользоваться презервативами, кто не умеет), и называет их Wooden Willies – «деревянные Вилли», что можно перевести – вульгарно, но адекватно – как «Васик-деревясик». Как и следовало ожидать, в своей неравной борьбе на два фронта – с синтаксисом и со смыслом, – Катя с Сережей запутались как в английских членах предложения, так и в австралийских членах, предложенных публике, и превратили безвестного изготовителя фаллосов в «предпринимателя» Вилли Вудена.