И, несмотря ни на что, он надеялся, что Юля приедет в Термез на его выход. Надеялся, потому что знал, как со всего Союза летят, едут к солдатам и офицерам жены, матери, невесты. Хотелось: может, простится? Может, что-то шевельнется в душе?
Нет, чуда не произошло, Юля осталась самой собой. Так что все, что якобы происходило между ними в Термезе, – это все придумано, это игра воображения, это всего лишь желание. Юркина мать была, приказ комбата был, про Юлю же все – сказка. Он много подобных сказок сочинял – с такими мельчайшими подробностями, что впору было поверить: а может, эта все-таки было? И там, на Саланге, когда ругался е майором – это рвались у него из груди боль и обида от неприезда Юли. Юрка Карин – тот да, тот защищал машину, он же – очередную придуманную легенду.
Километр сто.
Да, кстати, Димка где-то тоже здесь, в Афгане. Говорят, по второму разу и чуть ли уже не капитан. Как же все-таки долго длится эта война, если столько людей через нее перемололось. А Димка – да, он из таких, что будет здесь.
Ровно километр.
“Бэтр” скрылся за поворотом. Ну же, ну, что молчишь?
– Седьмой! – словно услышав мольбы старшего колонны, позвала разведка, – Впереди разрушена насыпь.
Вот оно!
– Всем – приготовиться к бою! – сначала отдал команду Верховодов, а потом уже додумал: “Вот она, ловушка”.
Впереди стал “Урал” Угрюмова, нажал на тормоз Семен, уже взявший в руки автомат. Автомат был и в руках Верховодова, хотя, хоть убей, он не помнил, когда взял его с сиденья. Удивляло другое: если “духи” сделали пробку, то почему до сих пор не стре shy;ляют? Или знают, что деться им все равно некуда? О, игра сильного с беззащитным…
– Не проедем, Седьмой, – напомнила о себе разведка, ожидая дальнейших указаний.
Старший лейтенант выпрыгнул из кабины, пригибаясь, побежал вперед. У первого “Урала” его уже поджидал эмгэбэшник, и они вдвоем, словно на тренировке – прикрывая друг друга, добежали до бронетранспортера.
Узенькое полотно дороги, протиснутое между скальным выступом и довольно-таки внушительным обрывом, было обрушено почти до середины.
“Здесь не “виточку” тащить, а караван верблюдов, и то одногорбых”, – подумал Верховодов и вспомнил всадника на белом скакуне.
VII
Иван Заявка оказался высоким, плечистым и, что сразу отметил Рокотов, – побритым. И второе бросилось в глаза: его не втолкнули в камеру, а впустили. Мгновенно последовало и третье: к сержанту ни Олег, ни Асламбек не бросились, да и сам он не прошел в камеру, а сел на корточки около двери. Между пленниками с приходом Рокотова не начинались, а продолжались какие-то свои отношения, и прапорщик, принявший душой Баранчикова и Асламбека, тут же восстал против сержанта. Для этого у него еще не было повода, Заявка только вошел и сел – но именно потому, что он вошел, и вошел побритым, и сам сел – и это после разговора с главарем, это уже говорило о многом.
– А между прочим, нас ищут и не собираются бросать, – вроде бы ни к кому не обращаясь, вдруг проговори сапер. – Вот, человек только что от наших.
Он не успел еще договорить, а Заявка уже встрепенулся, впервые пристально посмотрел на Рокотова, и тот не понял: надежда или раскаяние мелькнули у него во взгляде. Надежда – ясно на что, а раскаяние? Неужели он уже что-то пообещал Изатулле? На всякий случай, как при разговоре с Асламбеком, прапорщик утвердительно кивнул.
– Но когда, когда? – Заявка простер руки. Асламбек тоже вопросительно перевел взгляд на прапорщика.
– Место здесь очень неприметное, с вертолета, например, не увидишь, – начал Рокотов. – Единственная зацепка – дорога. Если обратят внимание на дорогу…
– Так это если обратят! – крикнул сержант. Безнадежно махнул рукой и вновь сел у двери. – А я все-таки по-прежнему убежден, что главное для нас – вырваться отсюда, из банды. В Канаду, Англию, Бразилию – но отсюда, а там видно будет. Потом мы наверняка сможем связаться с нашими.
Асламбек опять вопросительно посмотрел на Олега, и Рокотов понял, что этот разговор идет у них давно.
– А цену тебе назвали за переезд? – прищурившись, спросил Заявку сапер.
– Да какая цена?! – взорвался тот. – Что они с меня возьмут? Фамилию комдива или где стоит наш полк? Так об этом они лучше нас знают.
– А все-таки? – продолжал вприщур глядеть Олег.
– Ноль целых хрен десятых, – огрызнулся Заявка. – Если бы я согласился, думаешь, вернулся бы сюда? И вообще, надоело, что ты здесь свои права качаешь.