Наконец, взвалив на своих скакунов по полупустому мешку с провиантом, мы тронулись в путь и, едва выехав за ворота, припустили скорой рысью. Во главе нашего маленького отряда оказались Дрольд с Лангедоком, далее следовали мы с Торгвином и замыкал кавалькаду хмурый насупленный Гримир.
Покачиваясь в седле и отчаянно борясь с утренней тошнотой и тягучей сонливостью, я кинул мимолетный взгляд на свои несчастные руки и... обомлел, дурнота и сонливость моментально ретировались, даже не помахав хвостами на прощанье. Мои кисти были лишь слегка поцарапаны, словно дня три назад я случайно задел шероховатую стену.... двадцать раз подряд! И никто бы не сказал (даже я), что еще несколько часов назад каждый миллиметр кожи моих рук был изуродован глубокими порезами и утыкан зазубренными, а в некоторых местах и обугленными занозами и щепками. Наверно я слишком громко поразился данному факту, потому что на мое удивленное восклицание Торгвин и Лангедок повернулись в седлах, глядя хмуро и вопросительно. Я помахал перед лицом кистями рук, пытаясь таким образом показать причину своего неслабого удивления, но на скаку и в сумерках мои отчаянные жесты были не поняты, а потому проигнорированы. Всё ограничилось лишь недоуменными переглядками и пришпориванием коней.
Таким скорым аллюром мы проскакали часов пять. Дневное светило уже давно показалось на грязно-синем небе, частенько поглядывая на нас сквозь прорехи в нестройных рядах косматых облаков. Еще затемно мы миновали стороной несколько мелких деревушек, почти не освещенных и без каких-либо намеков на стену или частокол.
Теперь мы скакали мимо убранных осиротевших полей и поникших увядающих рощиц. Впереди возвышался широкий оплывший холм с реденьким предлеском на склонах и совершенно лысой вершиной. Не доезжая до него метров пятьсот, Дрольд вдруг резко вскинул зажатую в кулак руку, мы все резко остановились, еле сдерживая храпящих коней.
- Быстро, сдаем влево! - Без всяких вступлений скомандовал следопыт. - Иначе опять придется на вопросы отвечать, а мне это до коликов в кишках надоело!
Не задавая вопросов, мы молча повиновались, пристроившись вслед дрольдову коню.
Едва мы успели скрыться в чахлой рощице с обеслистившими деревьями, как на вершине показался конный отряд человек в тридцать с полной боевой выправкой: в кольчугах, шлемах, при щитах и с копьями наперевес. Во главе на поджаром породистом скакуне темной масти скакал статный прямой и надменный всадник с длинными рыжими усами, окаймлявшими аккуратную бороду и спускавшимися почти до ключиц. Воины берегли лошадей и потому особо не гнали, пронесшись мимо нашего секрета скорой рысью. Рядом и чуть позади импозантного командира отряда, на пятнистой деревенской кобыле скакал бледный худощавый парнишка в простой засаленной одежде.
- Никак служка, наконец, дружинников привел. - Тихо со сварливой ноткой в голосе прокомментировал очевидную вещь Гримир, внимательно вглядываясь сквозь прозрачный частокол голых веток. - Гириоса на них нет...
Отряд промчался мимо и вскоре пропал за ближайшим поворотом. Мы выждали для верности еще минут десять, а затем осторожно выехали обратно на дорогу, ведущую к холму, переваливающую его и уводящую дальше. А Гримир меж тем всё продолжал сварливо ворчать:
- Это тебе не Элмор, тут Гириоса нету. Он бы быстренько этих ургальцев изловил. Они бы в таких количествах бы по тавернам внаглую бы так не бесчинствовали...
- А где мы сейчас, кстати? - Пытался я прервать сварливый поток недовольства.
- Где, где... - Буркнул Гримир. - В Изиморе мы. Тутошний воевода даже нормальную охрану сел да деревень наладить не пытается. Промежуточных гарнизонов у него нету, летучих стрелков у него нету, следопытов нету, гарнизоны только в крупных селах и то не во всех. Сам он в Вышинске сидит, оттуда редко выезжает, даже с проверками... Неудивительно, что в Изиморе Бордвик больше всего нагадил, почти никого из своих людей не потерял... Всю евойную шайку в Элморе перебили... Да и то, по правде сказать, не без помощи... Но всё же... В Элморе он и закончил свои дни.
Пока гном выводил свою уничижающую местным властям тираду, мы уже взобрались на вершину оплывшего холма, откуда нам открылся вид на петлявшую средь бурых полей дорогу, которая метров через семьсот-восемьсот ныряла в очередную редкую рощицу и вновь поднималась в гряды высоких буро-коричневых холмов. Можно было смело резюмировать, что чем севернее мы забираем, тем осень всё явнее и уже без легкомысленных ярких красок.
Мы миновали рощицу, осилили холмы и скакали без передыху еще часа четыре. Солнце уже вовсю стояло в зените, облака как-то сами собой скучковались где-то на горизонте, открыв высоко-прозрачную небесную синь. Было не жарко и не холодно, а очень и очень даже в самый раз: ласково-прохладно с тихим и каким-то нерешительным осиновым ветерком в придачу.
- А и впрямь руки зажили. - Ни к селу, ни к городу сказал вдруг Гримир, едя со мной стремя в стремя и делая вид, что что-то потерял в напоясной суме. - Я тогда в сумерках думал, что померещилось. Видать Перстень всё больше начинает проявлять себя.
Я повернул голову к гному, пытаясь поймать его взгляд и всё-таки понять, с каким чувством и подтекстом это было произнесено. Гримир, почувствовав моё намерение, прямо глянул мне в глаза. Словно два отточенных серых стальных клинка вперились в меня - не было ни лукавства, ни издевки, ни увиливания.
- Расскажи мне больше. - Попросил я, отворачиваясь от этой режущей стали.
- Да что рассказывать? - Как обычно начал он. - Мало чё ясно про енту штуковину. Я, лично, не знаю, откудова Перстень взялся. Да и про то, что он точно может, не знаю тоже. Лишь понаслышке.
Тут он ругнулся, потому что его лошадка вдруг всхрапнула, поведя в сторону.
- Да что такое! Ядрена куропатка!
- Что там? - Оборачиваясь, на скаку бросил Дрольд.
Гримир яростно рвал удила, успешно приводя бедное животное к повиновению и не переставая ругаться. Общий ритм скачки упал, мы остановились, поджидая товарища.
- Так что стряслось-то? - Повторил вопрос Дрольд, когда Гримир поравнялся с ним. - Чего стопоришь?
- Да ежели б я знал! - Зло бросил гном. - Испугалась коняга чего-то. Может, чует чаво. Неупокоенного какого. А может еще кто-то засаду устроил. Вона, впереди, меж склонов место удобное. Там нас перестрелять можно за раз-два.
В самом деле, впереди, метрах в ста наш путь пролегал между заросшими крутыми склонами холмов. Еще не все листья успели облететь, да и деревья росли настолько густо и близко к дороге, что засядь там отряд лучников человек в двадцать, мы их бы не заметили при всем желании. Карабкаться по склонам для разведки было бессмысленно, учитывая их крутизну и частоту насаждений. Чтобы подобраться с другой стороны, необходимо было бы делать огромный крюк, объезжая холмы.
- Изимор, идрить его воеводу! - В сердцах сплюнул Гримир. - Не озаботиться о безопасности одного из главных трактов в своей области! Это ж каким пустоголовым надо быть!
- Да делать всё равно нечего. - Тоскливо проговорил в ответ Дрольд. - Придется довериться судьбине нашей и ехать без разведки, наудачу. Авось пронесет, и никого тама нету.
Хмурое молчание было ответом на его высказывание, следопыт озвучил то, что у всех было на душе - придется рискнуть. Мы тронулись дальше, держа оружие наготове и с недоверием вглядываясь в кажущиеся враждебными склоны. Подъехав почти вплотную к подозрительному месту, Дрольд вдруг крикнул:
- А теперь галопом!
Мы как один сорвались с места в карьер. Ну, может, я чутка стормозил.... Но лишь на долю секунды. Склоны и деревья смазались в одну бурую полосу, ветер шумел в ушах, до слуха долетал дробный перестук копыт скакавших впереди товарищей. Я уже намного лучше держался в седле и потому оно, это самое седло почти не било меня по заднице.
Пять минут бешеной скачки, и мы вырвались на очередной простор умытых холодным дождем серо-бурых полей. Вдалеке и чуть слева блестела петлистая лента реки, играя мириадами солнечных бликов, словно перемигиваясь с небом.