А что для этого нужно? Она и сама немного не знала точно, что нужно для этого, но она будет стараться! Она отвернулась от зеркала и посмотрела на платье, лежавшее на кровати, упакованное в целлофан. Через полчаса они вызовут такси и отправятся на праздник, где она будет блистать, где она будет звездой.
Внезапно взгляд Василисы соскочил с платья на обстановку со вкусом обставленной спальни. Бра над кроватью, двустворчатый шкаф, стеллаж с книгами. Тут ее передернуло и от этого стало очень жутко и страшно — так как никогда не было страшно, хотя страх иногда становился ее болезнью — но то был страх другого рода. Василисе показалось, что все это она видит последний раз в жизни.
3. ДЕСТРУКЦИЯ
Марк вызвал такси, как только Василиса просигнализировала из спальни, что приведение в норму своего внешнего вида она почти привела к логическому завершению. Женский марафет — вещь священная — совсем как поход в супермаркет по выходным или выгул любимой супруги в театр каждый третий вторник месяца. Марк сидел в кресле и смотрел на картину на стене — некий гибрид пылесоса, швейной машинки и розового слона — что поделаешь, Василиса любила абстракционизм. Его взгляд переместился на рабочий стол. Он встал и подошел к нему — внимание привлек один лист… Марк схватил его и порвал. Минутная слабость или минутная злость? Что–то странное овладело им на доли секунды, но от этого стало только приятнее.
— Я готова! — раздалось из спальни.
— Я тоже готов! — внезапно выпалил Марк.
— К чему? — ужаснулась Василиса, интересно, она ужаснулась фразе или самим вопросом?
— К тому чтобы быть сраженным твоей неземной красотой, особенно после некоторой шлифовки!
— Какой–же ты лгун!
Она вышла. Сказать, что у Марка отвисла челюсть, значит, не сказать ничего. Василиса уложила свои волосы в элегантный пучок. Большие ресницы тонко подчеркивали контуры ее зеленых глаз. Губы были аккуратно выделены мягким розовым оттенком. На лице сиял румянец. Причем явно вполне естественный румянец. Платье было и правда убойным — оно очень сильно давало понять, что человек, одевший его очень любит абстракционизм. Самым успокаивающим фактором в данной картине было то, что оно было одного цвета, но раскрой был неописуемо зверским — какие–то треугольнички, бантики, ромбики…. О ужас!
— Отпад! Полный отпад! — выпалил Марк.
— Я и не сомневалась, — сказала Василиса, и они поцеловались. Марк всегда обращал внимание на вкус поцелуя — он различался и каждый раз был по–своему своеобразным — то это была вишня, то спелый персик, то клубника со сливками. Поцелуй Василисы в данный момент сильно напоминал ароматный и сочный апельсин — в любом случае в нем было что–то цитрусовое. В момент поцелуя раздался звонок:
— Да. Я слушаю, — последовала пауза, — Вызывали. Хорошо мы идем, — он положил трубку и включил переадресацию звонка на мобильник.
Марк набросил на худые плечи Василисы ее любимое манто, набросил плащ, надел шляпу и они отправились к лифту. Дверь закрыли на два оборота — на всю ночь все–таки…
В лифте Василису снова посетило непонятное ощущение — ей снова показалось, что она здесь в последний раз. Но поцелуй Марка отвлек ее. Когда они вышли из подъезда, то такси не было:
— Странно, — сказала Василиса, — ведь позвонили же.
Снова зазвонил мобильник. Марк отключил звонок.
— Кто это? — спросила Василиса.
Ей явно было неинтересно кто это — ее интересовало почему Марк отфутболил чей–то звонок.
— Андрей. С рабочего номера. Не жалеет чужих денег, — Марк ужаснулся собственной фразе — в ней было слишком много пауз. И потом… Что мог хотеть Андрей от него в это время? Странно. Василиса могла подумать что угодно. Вплоть до звонков другой женщины в существование которой она бы не поверила бы в жизни.
Такси подъехало. Пока продолжалось ожидание, мобильный телефон звонил еще дважды. Андрею явно хотелось сказать что–то срочное и важное. Потерпеть минут сорок он не мог. Ведь на такси ехать не больше этого времени.
Супруги уселись в машину и поехали на праздник. За окном замелькали многоэтажные дома освещенные уличными фонарями и свечками — окошками, светящиеся в темноте над городскими улицами. Автомобиль мчался через неоновый свет города в самое логово праздника за западе города.
Автостоянка вокруг здания департамента была забита до отказа — пришлось выбираться из такси у главного входа. Отсчитав три сотни, Марк и Василиса отпустили таксиста и отправились в здание. Холл первого этажа был украшен разноцветными гирляндами — стена над лифтами завешена большим полотном с буквами «С НОВОСЕЛЬЕМ!». Охранники здания вместо обычной синей формы, были переодеты в парадные бежевые костюмы. Вот маразм — подумал Марк.
«Какая прелесть», — подумала Василиса. Ничего более забавного не видела. Такой позитив, так поднимает настроение.
Они вызвали лифт — и он прибыл на удивление быстро. Поездка на лифте подняла настроение Василисы еще больше. В зеркале она успела десять раз покрасоваться и даже немного подправить и без того безупречный макияж. И вот двери открылись — фойе для оргий было не узнать.
Там, где еще неделю назад гулял ветер и валялся строительный мусор, было красиво и красота эта изъедала глаза так, что можно было прослезиться…
— Фантастика, — сказала с восхищением Василиса, — вот это я называю настоящим праздником.
Не особо избалованная подобными праздниками — это зрелище казалось ей верхом организаторских способностей. К великому ужасу Марка — за их стол усадили кроме Павла и его чокнутой жены — Веронику и Андрея. Кто додумался сотворить — это можно было вычислить — можно, но не нужно, да и зачем? Поскольку подозреваемых бегало, ползала. Большой Евгений даже позаботился, чтобы по залу носились официанточки на роликовых коньках с подносиками. Все смазливые — будто вчера для Плэйбоя позировали.
Супруги сели за стол. Вероника сразу же отпустила комплимент в адрес Василисы:
— Шикарное платье! — и это было искренне, ибо Вероника всегда глубоко симпатизировала Василисе.
— Давайте выпьем за это, — не в тему сказал Андрей, но чтобы не обижать его и Василису все согласились и чокнулись. Платье и правда было шикарное.
Внутри системы приглашенных варились склоки — но поначалу Марку было не до них — ибо из лифта появился брат Марка Сергей. Братья поздоровались, и Марк подхватил на руки любимую племяшку Юлечку — Сергей воспитывал ребенка один.
— Юльчик! Как я скучал! — восхищался ситуацией Марк.
Девчонка тоже была в восторге от встречи с дядюшкой. А когда она увидела тетушкино платье!
— Тетя, ты обалденна! — сказала Юля Василисе, и та мигом оказалась у тетки на коленях — вместе они набросились на фрукты — ибо старшая была беременна, и спиртное было ей противопоказано, а младшей его было просто нельзя из–за чересчур юного возраста!
Первой жертвой сладкой парочки стал десертный салат из фруктов — Юля в принципе отказывалась от множественных деликатесов, от которых ломился стол — но вот от фруктового салата с личи и питахайей — никак не могла. Таковы дети.
Ого! Марк снова пошел к лифту — появился Максим — человек, с которым он дружил с самого детства — но сейчас они виделись редко и от случая к случаю. Повторились дружеские рукопожатия, и они проследовали к столу. Но прием гостей этим не закончился — ибо последние пустовавшие за их столом места заняли Владислав и Константин — друзья Марка по университету — теперь вся семья Марка собралась за одним столом, в одном здании. Вскоре мужчины в сопровождении Вероники удалились на балкон покурить. Вид с балкона был бесподобным — город уже постепенно погружался в сон…
— Как прекрасен этот район с высоты птичьего полета! — сказал Андрей приятную только ему фразу.