Выбрать главу

А мне оставалась еще рана на ноге. На кончик прокипяченного и проспиртованного шомпола я намотал такой-же кусок бинта и ввел длинную железку в раневой канал. От стона собаки, мне кажется, у меня чуть не остановилось сердце. Я отстранился от боли животного и прогнал импровизированный тампон через всю ногу пса насквозь, протолкнув его наружу вместе с какой-то черной дрянью.

Потом пришлось повторить процедуру с новым тампоном, который выглянул из раны просто окровавленным. Затем несколько швов, дренаж, перевязка. Еле дышащую собаку я переложил на деревянный ящик, чтобы не застудилась от холодного пола, укрыл все тем же, грязноватым, но сухим пальто ее покойного хозяина и пристегнул к запорам ящика, чтобы Треф не сорвал повязки и не упал со своего ложе. Да, неудобно, но другого выхода нет.

Налив себе полстакана водки, я выпил ее, как воду, после чего пошел обходить вверенный мне под охрану объект. С противоположной стороны склада, вверху я обнаружил запертое окошко. Мою знакомую кобылу Звездочку из примыкавшей к задам ангара конюшни, для пущего сбережения, свели в каретный сарай во дворе купца, поэтому о ее охране я мог не беспокоится. Найдя на полках купеческих кладовых себе, на заслуженный ужин, набор продуктов, я вернулся к гудящей от полыхающего в ней огня, буржуйке. Собака, полностью обессиленная экзекуцией, спала. Для нее я приготовил банку концентрированного молока из далекой страны Христиании.

Пока в лужице постного масла на чугунной сковороде, жарилась лепешка, замешенная на воде, муке и яичном порошке, я вскрыл солидную консервную банку с надписью «Санкт-Петербургское окружное интендантское управление. Пищевые консервы для воинов. Мясо тушоное. Одна порция на обед. Вес один фунт». Скупает мой таровитый приятель второй гильдии ворованные продукты с армейских складов, ничего за века в России не меняется.

Имя: Петр Степанович Котов.

Раса: Человек.

Национальность: вероятно Мексиканец.

Подданство: гражданин мира.

Вероисповедание: православный.

Социальный статус: капитан революционной милиции Республики Мексика.

Параметры:

Сила: 3.

Скорость: 2.

Здоровье: 3.

Интеллект: 6.

Навыки:

Скрытность (3/10).

Ночное зрение (1/10).

Достижения: Навык ветеринара-коновала..

Активы: винтовка, три пистолета, носимый запас патрон, одежда, вещмешок, пальто, хромовые сапоги, галоши, шапка.

Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф.

Глава 11

Российская Империя. Ориентировочно начало двадцатого века

Утром проснувшись от странных звуков, я, еще ничего не соображая, подскочил с ящика, на котором задремал под утро, и, первым делом, схватился за винтовку, очумело оглядываясь. Не сразу, но сообразил, что это Треф пытается обрести свободу — рыча и вертя головой, лапами старается сорвать повязку, или вырвать голову из туго затянутого ошейника. На меня пес смотрел без приязни, а когда я приблизился к нему, показал немаленькие зубы. Я, не церемонясь с пациентом, подскочил сбоку, большим пальцем разжал десны собаки и влил в пасть, пытающегося вырваться, пса молоко с измельченной таблеткой аспирина. Подом, отстегнув пса от стеллажа, вынес его на руках в уголок двора, дал ему, с трудом стоящему на трясущихся ногах, сделать свои туалетные дела и затащил обратно в склад, чтобы не застудился.

— Все, все. Я тебя больше не трогаю. — я почесал страдальца за целым ухом и пошел завтракать остатками ужина.

Когда пришел приказчик, я был уже полностью готов.

— Запирайтесь, уважаемый. Никого в мое отсутствие не пускать, кроме лично хозяина. Собаку и винтовки не трогать. Вернусь примерно через час. — и, погрозив пальцем грустному мужику, нырнул в промозглую утреннюю мглу.

Вася пришёл не один. Когда я подходил к мосту с башенками, там уже топтались несколько фигур, кутающихся в куцые серые шинельки.

— Здорово, Вася! А это кто с тобой пожаловал?

Сука! Мало мне одного инвалида безногого, так он еще калек с собой приволок. Один был на деревяшке, как и Вася, один без руки, а последний тип просто какой-то перекошенный и клонящийся к земле.

— Да ты понимаешь, мексиканец, земляки это мои, совсем загибаются. Ни жратвы нет, ни денег. Живем в ночлежке вонючей, нас там целая коммуна инвалидов, тридцать шесть человек. Выбили себе две комнаты, прозябаем, да еще босяки местные на нас ополчились, вроде бы не их масти мы. А народ милостыню все меньше и меньше подает, нашего брата шибко много развелось.