Быстро связалась по радио с их ведущим и, не переводя дыхания, говорю:
— Буду вести визуальную разведку и фотографирование. Пожалуйста, далеко не отходите, прикройте. Ясно? Прием!
Обычно в таких случаях ведущий истребитель отвечает:
«Вас понял!» — повторяет задачу или уточняет, если что-то неясно. А тут, после короткой паузы, охрипший тенорок, полный сарказма:
— Эй, ты, горбатый, чего пищишь, как баба? — Помолчав, добавил с досадой:
— А еще штурмовик! Противно даже слушать!.. — и присоединил крепкое словцо.
Оскорбительное «баба» затронуло меня. Сгоряча хотела было ответить тем же, да сдержалась; они ведь и не подозревают, что в подчинении у бабы. Мне даже стало весело.
Задание выполнила успешно. Возвращаясь домой, связываюсь по радио со станцией наведения и передаю обстановку в разведанном районе. Знакомый офицер со станции наведения нашей дивизии благодарит за разведданные:
— Спасибо, Аннушка!..
И тут истребители будто с ума посходнли: такое начали выделывать вокруг моего самолета! Один бочку крутанет, другой — переворот через крыло. Затем утихомирились, подстроились к моему «ильюшину» и приветствуют из своих кабин, машут мне руками. Пролетая мимо их аэродрома, я поблагодарила истребителей на прощание:
— Спасибо, братцы! Садитесь! Теперь я одна дотопаю… Но мои телохранители проводили меня до нашего аэродрома. И только после того как я приземлилась, они сделали над аэродромом круг, покачали крыльями и скрылись за горизонтом.
На командном пункте докладываю командиру полка о выполненном задании — все слушают мой доклад, но, замечаю, чему-то улыбаются и вдруг откровенно засмеялись.
— Лейтенант Егорова женихов стала приводить прямо на свою базу, — добродушно прокомментировал Карев.
Смеются летчики, смеюсь и я, довольная удачной разведкой. Прилетела без единой царапинки.
…Затишье. В такие дни в полку много мероприятий. На открытом партийном собрании прием в партию. Собрание проходит прямо на аэродроме, под крылом самолета. Открывает его парторг полка капитан Разин Василий Иванович. Он зачитывает заявление летчика Коняхина, в котором слова, идущие от сердца: «Жизни своей не пожалею за Родину, за партию, за Советскую власть…» Собрание единогласно решает принять Коняхина Андрея Федоровича в члены Всесоюзной Коммунистической партии большевиков.
Зачитывают заявление Назаркиной Евдокии Алексеевны:
«…1921 года рождения, русская». Она просит принять ее кандидатом в члены ВКП(б). Дуся заметно волнуется. Одернув гимнастерку, поправив медаль «За боевые заслуги», рассказывает автобиографию:
— Отец мой — Назаркин Алексей Ильич был солдатом царской армии, воевал под командованием генерала Брусилова. Награжден четырьмя Георгиевскими крестами. Дослужился он до чина старшего унтер-офицера. Был тяжело ранен. В гражданскую войну воевал против Колчака под командованием Блюхера. Потерял ногу. Когда мама умерла, а семье осталось шестеро детей — мал мала меньше: четыре брата, две сестры. Тяжело было отцу прокормить нас, и он отнес в торгсин свои Георгиевские кресты и купил нам по ботинкам да сахару…
Дуся рассказывает не торопясь, подробно — и о том, как отец председательствовал в колхозе, и о том, как воюют братья. По ее лицу бегут слезы; брат Иван погиб, защищая Севастополь, Семен — под Москвой…
— Кто рекомендует Назаркину? — спрашивает президиум.
— Комсомольская организация, старший техник-лейтенант Шурхин, лейтенант Егорова.
И мы говорим о Дусе те добрые слова, которые она заслужила перед полком — о ее работе оружейницей, воздушным стрелком. И хотя все знают эту скромную трудолюбивую девушку, слушают нас внимательно: Евдокия Алексеевна Назаркина совершает ответственный шаг в своей жизни.
Уже позади Полесье. Наша армия идет освобождать многострадальный польский народ. Под крылом проносятся поля с узкими полосками неубранной ржи, от хутора к хутору дороги серпантином. Попадаются деревушки с крышами, покрытыми дранкой, костелы, деревянные кресты у каждого перекрестка.
Мы летим штурмовать резерв противника в районе города Хелм.
По радио слышу голос командира полка:
— Егорова! Справа по курсу в кустарнике замаскирована артиллерия. Пройдись по гадам из пушек!
Резко отворачиваю вправо, перевожу самолет в пикирование, отыскиваю цель и открываю огонь. Заработали немецкие зенитки, преграждая нам путь.
— Вахрамов, — пренебрегая шифром, руководит командир, — дай-ка по батарее эрэсами!
Идет обычная боевая работа. На дороге возле Хелма механизированная колонна: бронетранспортеры, цистерны с горючим, грузовики, танки.