Выбрать главу

— Здравствуйте, товарищ Суханов! Не хотите ли погреться?

— С удовольствием, — обрадовался он догадливости рабочего.

— Вот спасибочка: дали пролетарию перекурить!

— Ещё дам и прикурить.

— Добавочное спасибочко! — Взяв горящую спичку, клепальщик предупредил: — Только вы покрепче упирайтесь в пол, а то сковырнётесь!

Костя запрыгнул на площадку вагона, подхватив горячий молоток, прицелился в начатую заклёпку и даванул во всю мочь. Без навыка ударник отбросило в сторону. Потом заклёпка начала плющиться вбок. Выравнивая её, Костя вспотел, руки занемели от напряжения, но всё равно не выпустил отяжелевший молоток до тех пор, пока клепальщик довольно поднял большой палец:

— Хар-рош! Получилась будто моя! Благодарствую за перекур!

— Спасибо за удовольствие... — выдохнул Костя и уже со стороны пригляделся, действительно ли заклёпка получилась такой же аккуратной, как другие? Похоже... Он с естественной завистью смотрел на голые по локоть, мохнатые руки клепальщика, который играючи подправил его заклёпку и стал расправляться с остальными. Между тем у вагона уже собрались любопытные. И один из них, кряжистый, с пушистыми запорожскими усами, ехидно спросил:

— Шо, товарищ Суханов, вже решив переквалифицироваться?

— Не повредит...

— Це так... Не всё ж просиживать в начальниках штаны, — одобрительно покачал он головой, прикрытой каким-то опорком. — Може, для революционной переиначки жизни поменяемся местами, га?

— Ку-уда, тебя, Вареник, занесло... Окстись! — насмешливо вразумил его клепальщик и горделиво добавил: — Товарищ Суханов, слава Богу, мастак на все руки? Ну-ка, угадай, какая заклёпка его?

Могучий Вареник легко взмахнул на пол вагона. За ним полезли другие. Все столпились у стойки, дивясь умению начальника и похваливая за это. А сюда всё подходили другие рабочие. От копоти, пыли, январских сумерек и усталости окаменевшие липа собравшихся были черны, как булыжная мостовая. Грозность момента требовала предельной чёткости слов, равных клятве. Костя сосредоточенно закурил трубку. Но стоявший рядом Вареник опередил и, как все клепальщики, привыкшие разговаривать под грохот молотков, закричал:

— Вот возьми хучь меня!.. Где я родився? Прямо в поле! Во где родила меня матка! Сияла с батьком жито и родила в борозди! Чому я с мала вчився? О цими руками зарабливатъ кусок хлиба! Шо доброе бачив за всю жись? Тики царя, когда вин тут був... Я вже родився в синяках от барских та панских пинков и всю жись гнул хрип на хозяив! Це мне обрыдло! Я не хочу, шоб мои дети та внуки так бедовали!.. Шоб изменить цей подлый порядок жизни, я готов зубами драться за революцию! А ты, товарищ Суханов? Якой тебе, барину, резон якшаться с нами, тёмными голодранцами, га?

Вглядываясь в чёрные глаза пожилого Вареника, Костя пытался уяснить, чего в нём больше: врождённой ненависти к барину, естественного непонимания другого человека или всё же заурядного стремления правого эсера ошеломить врага, чтобы все убедились, насколько вздорны рассуждения барича о какой-то революции... Впрочем, сейчас не до этого. Костя признался:

— Просто мне было стыдно за тот бесчеловечный строй. Именно потому я тоже решил бороться за революционную справедливость жизни.

— Тю-у-у-у... Стыдно... Решив... Це — блажь! Бона скоро минет! Ты одумаешься и снова решишь, шо пишов не туды! И опять повернёшь нас в ярмо! Не-е, ты як був барином-господином, так и остався им! А я як був грахом, так и остався им! А ты ще толкуешь про якусь революционную справедливость! Комедь!.. Ни-ни, треба ще одна революция, шоб установить настоящую справедливость — божескую! И я готов драться за неё хочь зубами!

Тут сермяжная правда была очевидной. Тонко во всем разбирался хитроумный Вареник, точно бил в души стоявших вокруг. Обычно на митингах кто-нибудь из большевиков обязательно возражал такому ретивому эсеру. Но сейчас все молча попыхивали самокрутками. Видно, тоже были недовольны, что долгожданная революция пока действительно ничуть не изменила к лучшему их тяжкую жизнь. Горько сознавать свою беспомощность. Однако не ради же встречи с Вареником пришёл он сюда. И Костя спросил:

— Коль так, почему же председателем Совета и его Исполкома депутаты избрали не вас, а — меня? Интересно, не правда ли? Подумайте-ка об этом. А сейчас поговорим о более важном. Товарищи, благодаря вашим усилиям в Россию каждый день уходил новый состав. После революции их набралось уже семьдесят с гаком. Но возникла нелепая ситуация: Комиссариат путей сообщения до сих пор не заплатил нам ни за один вагон. Заказ на поставку полуфабрикатов был оплачен золотом ещё до войны. Больше Америка решила не отдавать наше кровное: все транспорты поворачивают восвояси. Значит, смысл жизни вашего прекрасного коллектива исчез. Надежды, что великодушная Америка вернёт нам остаток золота, к сожалению, нет. При всём уважении к вам, мы в Исполкоме уже просто не знаем, где и как добывать вам зарплату. Какой же выход? Пора вернуться на свои прежние заводы, где сегодня практически некому работать. Хотя именно там предстоит ковать революционную мощь России. Теперь предстоит ковать уже именно вам. Деньги на расчёт и билеты мы в последний раз всё-таки найдём. Кому и что непонятно? Я слушаю вас, дорогие товарищи!